— Не думал, что вы заведете себе любимчиков, — не поворачиваясь, выдал Влад. — Тогда уж последите за ним, чтобы не вышло чего. Тут таких
Он толкнул дверь и вышел, волоча за собой, как мантию, длинную бурую волну злости. Звягинцев невольно усмехнулся, а затем, отвернувшись от опустевшего порога, уже с серьезным видом подхватил верхнюю бумагу со стола, которую изучал до прихода студента. С несколькими размашистыми подписями и большой синей печатью, этот документ был тем, что оспорить не мог даже он.
За дверью вдруг раздались шаги — причем в двойном размере. Следом послышались недовольные голоса — сначала два, потом три. Его секретарша возмутилась внезапному визиту, но все же посетителей пустила, видимо, не сумев их остановить. Затем раздался решительный стук в дверь, какой студенты себе бы не позволили.
— Входите, — директор отложил бумагу, уже зная, кто войдет.
Дверь распахнулась, и порог поочередно переступили двое — Григорий Николаевич Ковалевский и мужчина помоложе — лет тридцати на вид, в строгом черном костюме, внешности интеллигентной и при этом неприметной, будто намеренно не хотел выделяться из толпы. Со стороны могло показаться, что в кабинет вошла копия самого Звягинцева, каким он был лет двадцать назад.
Дверь захлопнулась, и мужчины с досадой переглянулись, явно спорившие о чем-то до этого и продолжавшие спорить сейчас.
— Повторяю, — отчеканил Ковалевский, — он еще не готов!
— Я думал, — проворчал его собеседник, — Островского сложно уговорить, но с тобой еще сложнее…
— Гриша, Андрей, присаживайтесь, — спокойно вмешался директор.
Оба тут же приземлились на стулья, стоявшие по другую сторону его длинного стола.
— Что у вас случилось?
— Ровно то же, что и в нашу предыдущую встречу, — чуть сердито отозвался Ковалевский.
Хозяин кабинета с легким укором перевел взгляд на второго гостя.
— Андрей, мы же говорили, что юноша еще не готов. К чему опять этот разговор?
— А к тому, пап, что в наркомат магии вчера пришел негласный указ ко всем династиям, чтобы не звали его масом… КМБ подсуетились. Хотят его себе!
— Им-то он зачем? — нахмурился Ковалевский.
— Отличный инструмент, — не менее мрачно отозвался Звягинцев-младший. — Допросы, ломки сознания. Поняли, что иметь своего менталиста в штате очень полезно… Отдайте его лучше мне, — с жаром добавил он, — пока не поздно! Подумаешь стихии еще нет! Чистую энергию ведь уже чувствует…
— Не только чувствует, — качнул головой директор, — но и, оказывается, видит.
На несколько мгновений кабинет окутала тишина. Андрей изумленно застыл на месте, осмысляя сказанное.