Ему давно не было так больно, как когда он услышал это «я люблю тебя». Которого ждал, ведь прежде их история всегда заканчивалась одним и тем же, – и на которое всё равно не рассчитывал. Которое напомнило обо всём, что следовало за этим прежде. Возможно, для них обоих было бы милосерднее, если бы он убил её до рождения; или в момент, когда снова узнал её, когда осознал, кто улыбается по ту сторону зеркала – почти ему…

…«о том, как он убивал ту, кого больше всех на свете хотел бы спасти». Кто бы ни говорил тогда устами девчонки-менестреля, у него отличное чувство юмора. Ведь об этом как раз не поют в песнях. Там поют о том, что он сделал после; поют о славной победе великого воина, которого не сломила даже трагическая гибель любимой.

Его всегда забавляло, как же мало знали все, кто сложил эти самые песни.

Если бы певцы знали правду, думается, у них бы резко пропал голос.

Он усмехнулся. Огонёк дрогнул, тронутый его дыханием.

Это когда-то предпочёл Арон?.. Цепляться за свою любовь и свою боль, понимая, что одно от другого неотделимо: предпочитая смотреть, как умирают, страдают и предают его те, кого он любил, но не забывать то единственное, что у него не могли отнять ни меч, ни магия…

Эгоист.

Впрочем, если бы брат переступил черту, делавшую их игры такими интересными, пришлось бы убить его в тот же момент. Ещё одного чудовища Аллигран не вынесет.

Огонь погас, когда он сжал фитиль между пальцев. Погас моментально, беззвучно, тая белым дымком, взлетавшим куда-то кверху. Это ведь так легко – убивать.

…чувства мешают. Тем более Палачам. Невозможно умирать вместе со всеми, кого убиваешь. Невозможно слышать крики и слёзы тех, кто любил их. Он редко делал исключения из этого правила: хватило бы пальцев двух рук, чтобы пересчитать всех, к кому он по-настоящему привязывался за своё бытие амадэем. Чья потеря вызвала бы у него неподдельную печаль, а не сожаление от потери ценной фигуры. И пятеро из них были другими амадэями.

Исключения делались лишь для тех, кто сам по себе был исключением.

Но ему было жаль этого колдуна. Пешку. Ничто. Он не мог спасти его, не мог сорвать маску раньше времени; но когда он слышал его последние слова, видел, как она беззвучно кричит потом…

– В таком случае, – слуга с поклоном отступил, – напомню, что вас ждут внизу через пятнадцать моментов.

Он повёл рукой, и на фитиле, вспыхнув, вытянулся ровный и светлый огонь.

…убивать легко. Как и умирать, впрочем. Но вернуться к жизни, если подумать, тоже не слишком сложно.