Когда я начинаю всхлипывать, Гай бьет меня по щеке. Моя слабость воспринимается им как оскорбление. Он сделал это машинально, не думая о последствиях, но быстро понимает, что произошло. Мы соприкоснулись кожей, однако связи не возникло.
Он одаривает меня издевательской усмешкой.
– Интересно. Похоже, теперь я обладаю твоим волшебством. Ты больше не можешь заглядывать мне в голову.
Я смотрю на него сквозь слезы:
– А ты не можешь заглянуть в мою.
Его глаза от ненависти превращаются в бусинки.
– Неважно. – И он грубо хватает мою руку, улыбаясь, когда я взвиваюсь от боли. – А теперь давай посмотрим, смогу ли я использовать твое волшебство более эффективно.
Большую часть дня он бубнит заклинания, однако моя кость не заживает. В конце концов – какое облегчение – он сдается и велит бросить меня обратно в клетку в наказание за мою никчемность.
Из жалости – по его словам – Гай ждет, когда боль слегка уляжется, прежде чем продолжить. На сей раз он ломает мне голень, и я на некоторое время теряю сознание. У нас снова не получается вылечить мои раны. Я ничего другого и не жду, а вот Гай в бешенстве.
Никакие силы не позволяют ему овладеть искусством врачевания, и, несмотря на боль, это даже приносит мне некое подобие удовольствия.
– Ты мне завидуешь, – говорю я, упав головой на решетку моей клетки. Голос мой тих, безжизнен, но я знаю, что он меня слышит. – Ты потратил все эти годы на обретение власти, но мое волшебство тебе неподвластно. Даже когда ты пытаешься вытянуть его из меня.
– Думаешь, я тебе завидую? Посмотри на себя, жалкое, никчемное создание.
– От этого ты ненавидишь себя только сильнее. Каково это – завидовать тому, кого ты презираешь?
И я начинаю хохотать и плакать одновременно, потому что мы оба обречены на жизнь в кошмаре.
С тех пор его посещения становятся менее частыми. Без него проходят целые дни, пока как-то утром он не является снова, изучая бумаги и стараясь найти вожделенные ответы.
– Мои друзья меня ищут?
Я ненавижу себя за то, что спрашиваю, понимая, что выказываю тем самым свою слабость, но я больше не могу выносить неведение.
Гай поднимает глаза:
– Нет.
– Почему нет? – Все глупые мечты о спасении испаряются. –