Сначала в виде череды нелепых случайностей на гало-орбите, потом в форме бунтов в доках, столпотворения в пассажирских терминалах, нарушения цепочки поставок и последовавших за ними уже почти неизбежных отказов ключевых систем энергопотребления и жизнеобеспечения.

Нужно быть слепым, чтобы не узнать о её появлении на Муне, не сопоставить это событие с началом Блокады. Она бы и сама так решила, если бы не была так же, как и все, отрезана от событий в системах внешних планет, и не гадала теперь, что же вокруг творится, запершись в своей каюте и пытаясь раз за разом достучаться до Улисса или хотя бы до любого из людей Ромула, оставшихся на Муне.

Те упорно молчали.

Что-то творилось, что-то до невозможности тревожное, но она была так же далека от этих событий, как если бы до сих пор оставалась той опасливой и потому особо опасной девочкой, которая некогда случайно столкнулась в муниципалке нос к носу со своим двойником Майклом Кнехтом. Везение, что уж там. Чёртово везение.

Теперь же оно привело её на запертую со всех сторону Муну, на которой перед её глазами вскипала буря, жаль только, что в этот раз она не имела к этим событиям ровным счётом никакого отношения. Резервные каналы связи Корпорации молчали, молчал Улисс, молчал Ромул, даже традиционно активные агенты фракции Ревнителей все будто испарились. Кора если и покидала свой закуток, то тут же спешила вернуться обратно, настолько тошнотворной была атмосфера всеобщей паники, что зрела и густела под куполами с каждым днём.

Эти люди словно что-то чувствовали, как в дни чёрных ид, но и за пределами Матушки те переносились людьми сугубо субъективно и порознь, не синхронизируясь и не превращаясь в непреодолимую затхлую клаустрофобную волну, тут же, на Муне, хватало своей собственной, естественной клаустрофобии замкнутого пространства и плохо кондиционированного воздуха. С каждым днём паника нарастала даже сама собой, не говоря уже о том, чтобы вспениваться реакцией на очередные страшные новости.

Рано или поздно это должно было случиться. Какое-то последнее несчастье, от которого Муна окончательно пойдёт вразнос. Таким несчастьем стало крушение парома «Соверен», последнего из трёх оставшихся на ходу паромов, опускавшихся от старенького «Шлюза-2» к кратеру Кабеус. Разгруженная под завязку калоша не смогла набрать ходовую мощность, зависнув в итоге в пятиста метрах от стартового стола и, несмотря на все усилия команды, до конца уводившей паром маневровыми в сторону, обрушившейся спустя полчаса всей своей неповоротливой тушей на ремонтные ангары неподалёку. Ангары, конечно, к тому времени уже очистили от персонала, но разлёт обломков прочного корпуса и конструкций в итоге был такой, что пострадали купола в радиусе двухста километрах вокруг.