– Думаете, Шланг обманул босса, изображая простачка из трущоб, битого жизнью, но вполне обыкновенного? Вот вам! Когда тебя, Боб, привели к боссу, он с первых секунд знал, что имеет дело с уникальным сталкером. Засветился ты, малыш. Аэрофотосъёмка с больших высот давно уже показывала, что в районе Приюта бродит подросток, который перемещается по этому участку Зоны без помех. А когда подвесили спутник, на некоторых кадрах удалось поймать лицо юного сталкера, страшненькое, между нами, лицо… Не обольщайся, Шухарт. Я в курсе, Холден тебе говорил, что Шланг – это «мясо» на прокорм ловушкам, а на самом деле именно Шланга он считал главным в группе. «Мясом» был ты, Шухарт, и все это знали. Правда, малыш?

– Ну… – смущается Боб. «Правда, правда», – вползает в мою голову.

– Почему ты передумала и захотела Шланга убить?

– Неужели не понятно? Вслед нам послали вторую группу. Значит, истинный сценарий был другой: меня убирают тоже. Всех убирают, кроме Шланга. Но если Шланга вдруг не станет, ситуация резко поменяется, и, с большой вероятностью, не имея инструкций, убийцы вынуждены будут оставить в живых всех троих.

– Психанула ты, мамзель, – говорю я ей. – Барри при любых инструкциях дождался бы, пока мы дойдём до места и, самое важное, найдём хабар.

– Возможно, – соглашается Миледи, не обратив внимания на «мамзель». – Взвинчена была… Ой, что это? – пищит она по-девчоночьи, скривившись от отвращения.

Это всего лишь господин Биг. Алекс притащил его, как обещал, пусть и без одежды, пусть в полудохлом виде. Чтобы смотреть, нужны крепкие нервы, потому что, во-первых, перед нами подросток, во-вторых, тело изувечено и лишено многих важных деталей. Одежда Алекса в крови, а сам он счастлив. Руки чистые, видать, вымыл. Он возглашает с порога:

– Вот теперь Барри может сдохнуть, это будет гуманно.

Когда мы подтаскиваем Барри к кровати, он мычит, ворочая во рту обрезком языка.

А когда он уже скормлен аномальному тренеру, когда от него не остаётся и воспоминаний, когда нас переполняет светлое чувство, что это – всё, что теперь – домой, мы вдруг обнаруживаем, что Миледи с нами нет.

Окно-окуляр показывает, где она. Осторожно пробирается по детской площадке в направлении Седого квартала. Всё-таки удрала хваткая наша дамочка, всё-таки добилась своего. Тащит из Зоны «губку», спрятанную в литровом термосе для супа, который, очевидно, нашёлся в том же шкафу с туристическим хламом, что и рыболовные снасти. Термос – вместо контейнера, изолирует содержимое от прикосновений и электромагнитных полей. Где-то спрятала хабар, пока мы встречали Барри, а уходя, прихватила с собой. «Губка» несёт в себе кусочек Грааля, напитавшись невесть какими энергиями. Свойства «губки», кстати, в полной мере выяснились совсем недавно, информация ещё не вышла из стен Института. Я узнал об этом от покойного Кирилла… Миледи счастлива не менее, чем Алекс, светится, как тренер в мансарде. К Приюту она пришла в возрасте тридцати шести, внутри скинула до двадцати трёх, потом мы подключили её к Граалю, и стало ей двенадцать, и вот теперь она покинула Приют в возрасте двадцати пяти. Замечательная арифметика. Найден способ омоложения, который так долго искали хозяева Миледи. Если унести аномалию не получилось, то к ней можно прикоснуться, вытащив «губку» из термоса – лет этак через дцать. И вернуть свои двадцать пять. Но поделится ли Миледи вожделенным артефактом, который она с таким риском раздобыла? Что-то подсказывает – и не надейтесь, боссы.