Лисандр не собирался танцевать. Он просто смотрел, как Эмилия смотрит на Проказу, и ни о чем не думал.
– Эй, Лис, – не отставал Батист, – это для нее ты так конским навозом надушился?
Флориан тоже решил поучаствовать:
– Да, надушился навозом…
Лисандра они стали раздражать, и он совершил ошибку – ответил:
– Она слишком нарядная на мой вкус.
– А, так у тебя вкус, оказывается, есть? И ты вообразил, будто еще и выбирать можешь? Ну, вперед, старина Лис! Хе-хе. Но ты на что вообще надеешься? Думаешь, они слепые, девчонки-то? Не-а. Хотя погоди-ка, странное дело: та мини-фея тебя так и ест глазами. Можете потанцевать, правда, тебе на коленках топтаться придется.
Лисандр даже не заметил Лаванды. Когда же он глянул на нее, ее беличьи щечки залились краской, и она отвернулась. Но Батист не отставал:
– Ты ее, наверное, с садовым гномом спутал, Лис, но немудрено – ее едва видать. Погоди-ка…
Последнюю шутку он повторял уже в тысячный раз, она превратилась у него в слово-паразит. Однако Батист не знал, что и на него кое-кто смотрит. Феликс не спускал с него глаз. Он его ненавидел. И каждый день боролся с искушением сбросить Батиста с вершины Мыса Забвения. Лисандр взял с него слово, что он не станет вмешиваться в их дела, но Феликс только ждал повода поймать сына мясника с поличным. И вот на их тени легла исполинская тень рулевого.
– А ну топай, шут, а то уши надеру!
– Эй? А чего я сделал-то? Только поздоровался с нашим сорнячком, и все. Так ведь, Флориан?
Флориан отступил на пару шагов. Но слуга-великан его и не заметил, впрочем, как и все вокруг. Будто его и не было вовсе.
– Топай, говорю, – повторил Феликс Батисту.
– Ой, да уж и поболтать, что ли, нель…
Феликс поднял его сзади за штаны и на вытянутой руке занес над прудом. Батист болтался над самой водой и видел, как отражение корчит ему рожи. Лягушка прыгнула возле самого уха.
– Отпусти, здоровяк!
– Ладно.