Первая невеста комом.

Комом кружева, атласа, бархата и каких-то ленточек, которые торчали из этого кома в разные стороны. Сам ком сиял и переливался, а еще благоухал.

Интенсивно так благоухал.

А Ричард ничего, даже не чихнул, в отличие от лошадей. Хотя лошади, они ведь нежные, не то, что некоторые там повелители.

Я тоже нос почесала.

– Госпожа, – Ричард поклонился, причем весьма и весьма изысканно. Даже ножкой шаркнул. А девица, стремительно расправив юбки, отчего сходство с комом, если не исчезло, то всяко поубавилась, присела. И замерла.

Ага.

Лицо у нее есть.

Человеческое вполне, только слишком уж белое. Белизну дополняют алые круги на щеках. И темные почти черные губы. Мушка тоже имелась. В отличие от бровей. Вот они-то отсутствовали, отчего и без того высокий лоб невесты сделался вовсе уж… нечеловечески высоким.

Покатым.

И слегка припорошенным пудрой.

Чуть выше начиналась башня парика, тоже припорошенного и… я все-таки чихнула.

– Извините, – сказала я, потупясь, ибо девица на меня глянула совсем недружелюбно. Вот и устраивай после этого людям личное счастье. – Аллергия.

– Это не аллергия, – произнесло это чудо, покачивая головой, ну и башней волос. Вместе с ней покачивались перья, куда более пышные, чем у лошадей, цветочки, ленточки и вновь же драгоценные каменья. – Это палец святой Аугалии. Я вожу его с собой.

– А…

Только и нашлась, что сказать. Точнее не нашлась. А Ричард любезно подал руку второй невесте. Надо сказать, что от первой она отличалась меньшей комковатостью, более скромным размахом юбок и наличием бровей, пусть почти и не видных под слоем пудры.

– У вас тоже палец есть? – светски поинтересовалась я.

А что, все молчат.

Девицы смотрят на Ричарда. Он на девиц. И главное, чувствуется во взгляде его тот самый страх, который мужчина инстинктивно испытывает перед ужасающе красивой женщиной. Чувствую, еще немного и жениться передумает.

А договор есть договор!