– А то ты понимаешь.

– В отличие от тебя, я дедушку навещаю. Он многому учит.

– Было бы чему.

– Ну, конечно, лучше уж изящному стихосложению. Оно в жизни всяко пригодится.

А балдахин на кровати из тяжелого аварского бархату. Верхний слой. Нижний – полупрозрачная дымка, украшенная легкой вышивкой.

Удивительно.

– Деньги здесь есть, – Ариция кивнула, соглашаясь сама с собой. – Осталось понять…

– Что?

– Ничего. Как он тебе?

– Никак, – честно призналась Летиция и сняла парик. Оно, конечно, удобно, особенно, когда есть кому за париками присматривать. Она очень надеялась, что та дюжина, самых любимых, избранных для великой миссии, доберутся в приличном состоянии. – Какой-то он… невыразительный.

И снова это хмыканье.

Раздражает.

– А где… эта…

– Спит. Нам поговорить надо. Без премудрых наставлений, – Ариция вытащила из кошеля склянку, которой помотала перед носом. – А теперь давай серьезно, сестричка. Он молод. Выглядит… может, конечно, не так изящно, как этот твой несостоявшийся жених, но точно не урод.

Возможно.

– А самое главное знаешь, что?

– Что?

– У него есть деньги.

– Опять ты за свое! – Летиция закатила очи к потолку, но там не было ни росписи, ни вообще чего-либо. Сплошная унылая белизна.

Тоска смертная.