Джеймс смотрел на проект заявления и думал о репортерах, сидящих за клавиатурами в кабинках, читающих текст, набирающих текст, заполняющих газетные колонки словами. И ему внезапно расхотелось играть в эти игры.

– Думаю, Кэл прав, – решительно произнес он. – Мы можем препираться с прессой до тех пор, пока ад не замерзнет. А часы тикают. Я не хочу весь остаток своего правления прятаться в этом замке.

Слова Джеймса и то, каким тоном они сказаны, вывели Эмриса из глубокой задумчивости. Он поднял голову и с одобрением посмотрел на короля.

– Да, – сказал он, словно только и ждал, когда же Джеймс придет к такому выводу. – И что теперь?

– Не надо никаких заявлений, никаких факсов, никаких звонков, – сказал король. – В рождественском интервью я сказал, что хочу донести до людей определенное послание. Вот это я и буду делать.

Шона хотела возразить, Эмрис поднял руку, призывая ее к молчанию.

– Продолжай, пожалуйста – призвал он. – Что ты намерен делать?

– Я намерен выйти на дорогу, идти к людям в школы, на автобусные остановки, в очереди, в офисы, в приемные больниц, на станции метро, в церкви и торговые центры. Я хочу говорить с ними, хочу, чтобы они меня узнали; хочу показать им, какой я человек на самом деле, а не тот монстр, которого они представляют, читая газеты.

– Благородное намерение, – кислым тоном произнесла Шона. – Только это рискованно, может привести совсем не к тем результатам.

– А я «за», – объявил Гэвин. – Король прав; нам нужны действия, а не разговоры.

– Точно. Отправим нашего парня в дорогу, и пусть люди решают, – добавил Кэл. – Если газетам нечего освещать, пусть рассказывают про это!

Эмрис одобрительно кивал, и Шона, в конце концов, согласилась, сказав:

– Ваше желание – моя команда, сэр. Давайте составим список площадок, и можно начинать.

Она и Гэвин ушли, чтобы готовить первую атаку Джеймса. Проводив их глазами, Эмрис спросил:

– Я видел, тебя почти убедил план Шоны. И что же заставило тебя передумать?

– Я и так долго просидел в замке, – ответил Джеймс. – Если я собираюсь отстаивать свое право короля, надо сражаться реально, а не на страницах газет. Мне больше по нраву настоящий бой.

Эмрис улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз немного разгладились.

– Вот теперь ты говоришь, как человек, которого я когда-то знал, – сказал он.

– Еще кофе, Хью? – спросил Дональд, приподняв кофейник.