— Тут есть две проблемы. Первая — он уже ввязался. Вторая — у него больше нет армии.

— Откуда вы знаете? — насторожилась мадемуазель Готье.

— Из надежного источника, столь верного, как если бы я это видел сам.

— Проклятье! — Лицо девушки потемнело. — Если то, что вы говорите, верно, то у Талейрана не остается серьезных рычагов влияния, кроме меня. Наверняка такое положение его не радует. Похоже, бывший епископ не больно-то мне доверяет. Как только он придумает, кем меня заменить, я стану лишним свидетелем — вдруг мне взбредет в голову рассказать новому диктатору о роли Метатрона в его неожиданных успехах?

— Чего же вы хотите от меня?

— Ничего особенного, Виктор. Я хочу жить очень долго, причем жить по меньшей мере обеспеченно. Я знаю, как оно бывает по-другому, и вовсе не желаю оказаться с протянутой рукой на паперти. Тем более, мне совершенно не импонирует идея сложить голову ради очередной выигрышной комбинации нашего общего друга. И я, признаться, чертовски устала прыгать в постель ко всякому ублюдку (не принимайте, ради бога, на свой счет) лишь потому, что так угодно монсеньору. Увы, одной мне не переиграть Талейрана, но вместе у нас появится шанс. Пусть небольшой, но, черт побери, я готова рискнуть!

Я смотрел на мадемуазель Готье, стараясь понять, кто передо мной: прожженная интриганка, пытающаяся завербовать себе агента «на откровенность», или просто обиженная женщина? Скорее всего, верны были оба предположения.

— Софи, — наконец заговорил я, затем, точно сбившись, поправил себя: — Камилла. Как бы то ни было, я не желаю вам зла. Вы и впрямь достойны лучшего жребия, чем быть марионеткой в чьих-либо руках. И потому я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам выпутаться из столь непростой и, будем говорить прямо, опасной ситуации. Надеюсь, вы мне окажете в этом активную помощь.

— Непременно, — чуть заметно улыбнулась девушка.

Пожалуй, скажи я сейчас «да» или «нет», это бы ее одинаково расстроило. Прямой ответ в нашем ремесле — признак или глубокого расчета, что настораживало, или полного непрофессионализма.

Собравшись, я вышел к конюшне и стал навьючивать тюки на своего жеребца. Едва я покончил с этим делом, как у дверей послышалось:

— Месье, месье, вы куда-то уезжаете? — возле конюшни стоял запыхавшийся Гаспар.

— Да, по делам. Надеюсь, ненадолго.

— О-ла-ла! Стало быть, я мог не успеть. Ваша подружка, ну та, из «Шишки», передавала, что с вами чрезвычайно желает встретиться ее крестный.

Глава 25

Глава 25

Лучшая стратегия — тактично гнуть свое.

В незапамятные времена один из полководцев Потрясателя Вселенной Александра Македонского по имени Птолемей Лагид унаследовал, вернее, урвал после смерти великого базилеуса[56] небольшой кусочек империи, именуемый Египет. Он стал очередным воплощением Осириса для нильских хлебопашцев, основал новую династию и учредил столицу взамен прежней, фараонской. Город назывался не слишком оригинально, но вполне в духе времени — Александрией. Именно сюда через три века приплыл новый завоеватель, Юлий Цезарь, и, не спуская флага, охотно скинул тогу, плененный красотой прапрапра… внучки Птолемея, восхитительной Клеопатры.