— Неужели сам Наполеон бессилен придумать, как обойти эту преграду?

— Не, ну ты совсем из берегов-то не выходи. На повестке дня пока несколько вариантов. Например, соорудить брандеры, загрузить местные шаланды порохом, подвести к англичанам под видом продовольствия и рвануть их к чертовой матери.

— Хороший план, — покривил душой я, чувствуя невольную ответственность за возможную гибель сотен земляков.

— Ага, есть еще один, не менее хороший: ночью подойти на лодках, атаковать корабли со всех сторон, захватить и сжечь.

— Тоже дельно. Ваш царь Петр во главе своих преображенцев таким образом взял на абордаж шведские корабли «Астрильд» и «Гедан».

— Спасибо, расскажу об этом Наполеону, он порадуется. Беда в том, что адмирал Нельсон, увы, не состоит в Обществе охраны памятников. И, как правильно заметил верный нам, неверным, союзник, у этого британского национального героя одна рука, но оч-ч-чень длинная. Не хотелось бы, чтоб археологи грядущего спорили между собой: а существовала ли на самом деле Александрия, или это вымысел Цезаря?

Опять же у моего расторопного камердинера есть идея: после того, как завтра мы разобьем мамелюков, продолжить содержательное знакомство с Мурад-беем. Сам понимаешь, его интересует распальцованный бей, а не закопченный нищий на руинах своего дворца.

— Да, ситуация, — посочувствовал я, перебирая в уме варианты действий. — То есть, надо придумать нечто такое, чтобы проскочить у британцев под носом, при этом не причинив им вреда, и вдобавок сделать так, чтобы они не открыли огонь. И желательно, чтобы потом еще не могли откровенно сознаться в причинах своего, мягко говоря, нестандартного поведения. И при этом к бею не должно быть претензий.