– Поднимайся! – кричат они. – Поднимайся!

Потом Сайчи начинает петь – это трогательная песня о горе и потере, и о попытке набраться храбрости, чтобы пройти через все это. Мое сердце рвется навстречу ее голосу. Она, вообще-то, поет об отчаянии, но внезапно вся та безнадежность, что таилась во мне, исчезает. Потом Найамх и другие рыцари подхватывают мелодию, она наполняет воздух вокруг нас, и в пустоте величия Мидраута рождается другая сила – сила многих голосов, не только его собственного.

Я проталкиваюсь между сновидцами, поднимаю руку в сторону фонтана.

«Помнишь, что ты сделала в его крепости? – сказал Самсон, когда мы разрабатывали наш план. – Ты показала инспайрам, на что они способны. Для них это единственный способ забыть его приказы».

Теперь я начинаю создавать дельфинов и кракенов, они весело выпрыгивают из воды. Львы, которые сейчас каменные, как и в Итхре, встряхивают гривами и становятся золотыми, снова оживая. Они потягиваются и рычат, и сновидцы, сосредоточенные на Мидрауте, пятятся. У некоторых из них появляются очертания ртов.

«Ты можешь это сделать!» – говорю я себе как раз перед тем, как группа сновидцев без ртов бросаются на меня.

Они царапают меня, рвут мою одежду, дергают за волосы, бьют по ребрам. Один уже прижимает пальцы к моим глазам и давит. Я отбиваюсь, понимая, что эти люди мне не враги, хотя мне и больно. Они действуют не по собственной воле. Но я также знаю, что это им не помешает убить меня. Я стараюсь оттолкнуть их Иммралом, но власть Мидраута над ними слишком велика.

Понимая, что, если я вообще переживу все это, мне не избавиться от чувства вины, выхватываю ятаган и взмахиваю им. Беззвучно падают тела, давление на мои глаза ослабевает. Я поднимаюсь на ноги, оглядывая результат бойни. Песня Сайчи все еще звучит, но ее заглушает шум битвы – мои друзья прорываются ко мне, к основанию колонны Нельсона.

Я мысленно зову живых львов, и поскольку вся сила Мидраута сосредоточена на сновидцах, львы меня слышат. Это немного радует – Мидрауту нужны люди, а не инспайры. Для того, кто способен управлять воображением, он интересуется слишком немногим – базовым аспектом своей силы.

Львы бегут к Самсону и Олли, защищают их. Я смотрю вверх. Мидраута ничуть не тревожит наш бунт. Он высоко держит Экскалибур, и я уверена, что он улыбается, когда я взлетаю, изо всех сил пытаясь подобраться к мечу. Но я недостаточно сильна – множество рук сновидцев хватает меня за лодыжки и тянет вниз. А Мидраут с гулким звоном опускает меч на коробку, вонзая его в красное дерево, как в масло. На мгновение все и везде замирает. Перемену я ощущаю буквально костным мозгом.