— Не важно! Главное не слова, а эмоции!!! — зашипел мальчишка. — Я расстроен, убит, светляки на сцене сияют, публика рыдает от того, какая история…меня — отвергли!!!

— Ты пока ещё не знаменит.

— Буду, — хитрая мордочка вытянулась, и он похлопал длиннющими ресницами — хлоп, хлоп, хлоп, хлоп.

Коста закатил глаза вверх. Полночи — полночи он слушал про то, как Рыжий станет знаменитым. Великими и сияющим. Звездой театральных подмосток — драгоценностью труппы Ашке, самым почитаемым из всех менестрелей всех времен и народов.

Рыжий грезил театром. Грезил с тех пор, как одна из небольших провинциальных трупп не сделала крюк, разогнав сиянием своего величайшего творчества глухую тьму невежества на побережье.

— А ты будешь каллиграфом…Учти, я общаюсь только со знаменитыми, так что тебе придется соответствовать моему уровню! А я стану самым великим!

— Ага..

…

— Ага…

…

— Ага…

…

— Ты заткнешься или нет? Спи уже!

***

Утром они вышли в город затемно — заря только-только позолотила небо. Скалы были мокрыми после дождя, Коста — сонным и не выспавшимся, тропа — узкой.

Вниз, на острые скалы он сорвался, качнувшись вбок — потерял равновесие, а нога соскользнула.

— Дерррррррржиссссссссссььь, — хрипел Рыжий, прикусив губу. Лицо пройдохи стало алым от напряжения — вены на руках и на лбу вздулись. — Держись, мать твою за ногу…

Коста держался, но — ладонь выскальзывала. Лис распорол руку о камень, когда ловил его, и кровь — вязкая, стекала вниз… пальцы скользнули…

— Держись я сказал!!! Арррррр… — зарычал Рыжий, перегнулся вниз, и каким-то неуловимым движением, схватил его второй рукой за халат, дернул вверх на себя так, что они оба оказались сверху — на самом краю.