«Тук-тук-тук».

В дверь осторожно постучали, Пятерка сорвался со стула, чуть не пробороздив носом пол, и тихо нырнул куда-то в заднюю часть — только ширма и шелохнулась.

***

Семнадцатый молчал, сидя на стуле. Молчал и Коста, полусидя на кровати. Молчал и Пятый, который шмыгнул за ширму, приложив палец к губам раньше, чем Коста вообще мог что-то сказать.

Под потолком мерно жужжал светляк, нарезая круги. И, когда он заходил справа, освещая лицо, Семнадцатый отворачивался, чтобы скрыть большой фингал под левым глазом и заплывшую губу.

— Сказали, лечить не будут — Шрам не велел, чтобы помнил, что сила ничего не решает, и никогда нельзя недооценивать противника… — Наконец выдал сосед, потрогав щеку. — А чего раньше на тренировках не… — Семнадцатый сделал несколько ударов в воздухе.

Коста вздохнул и повторил то же самое, что рассказал Пятому.

Семнадцатый посидел ещё мгновений пять — молча, ерзая на стуле. А потом нехотя протянул вперед руку, как для приветствия.

Коста моргнул, не сразу сообразив, и только потянулся вперед — подать ладонь, как из-за ширмы выпрыгнул Пятый.

— Я уже устал там сидеть, все равно все молчат…

— Ты!!! Ты опять подслушивал! — Семнадцатый вскочил со стула.

— Не опять, не опять, а снова! Видит Великий, должен же я знать, может вы говорили что-то плохое обо мне?

— Не подслушивай — не услышишь!

— Не подслушивай — не узнаешь!

— Ты подслушивал, а ты — знал, что он там? — Семнадцатый возмущенно обернулся к Косте.

«Знал» — Коста со вздохом кивнул.

— Да вы… вы… одинаковые!

— Тройка? — Пятый улыбался.

— Тройка? — Семнадцатый обернулся к нему. — Да с таким, как ты, даже если подыхать буду — никаких связок! Ты слизень, который всегда бьет в спину!