Асви сняла фартук, затем остановилась в дверях.

– Сначала напеките блинов. Бавира, последнюю порцию клецек с кунжутом принесешь священнику.

– Мать! Он ждет!

Гостиная представляла собой официальный зал, который использовался только для приема посетителей и был украшен, чтобы произвести впечатление. Здесь стояли лакированные стулья, расшитые диваны, полированный столик и застекленный буфет, в котором были видны утонченные чашки и блюдца, предназначавшиеся для наиболее важных гостей. Священник-магистрат стоял, сложив руки за спиной, изучая коллекцию ценнейших глаз демонов – твердых сверкающих шаров, похожих на драгоценные камни, – их собирал ее муж. Прикоснувшись к такому глазу, можно было умереть, поэтому каждый был заключен в сеть серебристых нитей, чтобы сдержать и ослабить ядовитую магию.

– Ваша Честь, – произнес ее сын.

Холодный и отталкивающий вид этого человека смягчился его теплым баритоном.

– Вдова Меклос, да последуете вы с миром за своим мужем, как следовали за отцом и за сыновьями с заботой в сердце, дабы ухаживать за ними в их нуждах.

Она склонила голову, довольная тем, что ей не требовалось ничего говорить. А что бы она тут сказала? Эти слова были частью обряда, который когда-то проводился в старой стране, когда вдову опаивали и хоронили с мертвым мужем. Кем, в конце концов, была женщина, если не приложением к мужчине, который признавал ее частью своей жизни? Асви, дочь Хинана. Асви, сестра Астьяна, Нерласа, Тохилоса, Эльяна и Белека. Асви, жена Меклоса. Асви, мать Элиласа, Вестерилоса и Посьона.

Священник поднялся в спальню вместе с ее сыном, чтобы осмотреть тело. Как только он вышел из гостиной, Асви подошла к шкафу и взяла чашки для мужчин.

Вошла Данис, в руках у нее была тарелка клецек с кунжутом.

– Дорогая Мать, вы не присядете? Я сама поставлю все для чая… а вот и чай.

Слуга вошел с накрытым подносом, который поставил на столик рядом с клецками.

– Спасибо, Хирел, – любезно поблагодарила Данис.

Он коснулся пальцами лба, уха и сердца, после чего вышел из гостиной. Со сноровкой женщины, которая еще в детстве научилась подобным щепетильностям, Данис поставила чашки на блюдца, а блюдца – на поднос с изображением цветов. Затем наклонила крышку тяжелого чайника ровно настолько, чтобы вдохнуть его аромат, и удовлетворенно кивнула.

– Фелоа принесет блины, когда они вернутся, но не ждите, что священник-магистрат съест хоть что-нибудь, – продолжила Данис, осторожно наблюдая за Асви, будто опасаясь, что та в любое мгновение может свалиться в обморок. – Мы сможем съесть их, как только он уйдет. Нам не нужно голодать!