Однажды, когда они отстали достаточно, чтобы их не слышали, Слив раздул ноздри и пробормотал:

– Что это за запах?

– Просто шалфей цветет.

– Не-а, не-а, это не он. Я знаю этот запах… – В его глазах сверкал ужасный огонек. – Я знаю этот запах и это не шалфей. – Он обвинительно указал на нее пальцем. – Ты девчонка!

– Женщина, – сказала Наала, стараясь, чтобы это прозвучало более грозно. И хотя она никогда еще не чувствовала такого сильного нежелания драться, она отступила на шаг и наклонила посох. – Расслабься, Слив. Мы же с тобой друзья.

– Девчонки не могут быть друзьями. Девчонки годятся только для одного.

«Если придется драться, то дерись насмерть», – сказал ей когда-то Олав. На бедрах у Наалы были ножи, но вынимать их у нее не было нужды. Достаточно было лишь дождаться, когда Слив бросится на нее, направить кончик дубины ему в глаз и хорошенько надавить.

На какой-то миг угроза драки буквально повисла между ними в воздухе. А потом Слив плюнул ей под ноги и отвернулся. Остальные были далеко впереди, и Наала волей-неволей побежала их догонять.

По мере того как гор над ними становилось все меньше, а неба все больше, Бастард вел себя беспокойнее и им оказывалось труднее управлять. Когда идти дальше он отказался, Олав спешился и привязал его к дереву, сказав:

– Почему, думаешь, я взял лошадь? Вот почему. – Наале потребовалось мгновение, чтобы понять, что это замечание относилось к ней, что он до сих пор ее учил. – Чудовище близко. Нам следует быть готовыми. – Затем, повернувшись к Сливу, велел: – Дай мне копье.

Наала, не дожидаясь указания, отвязала щит от упряжи Бастарда и взяла его в руки, чтобы Олаву было удобно его забрать.

– Ждите все здесь, – сказал Олав.

– Нет, – возразил Уштед. – Мы идем все. Я это уже видел.

Олав пожал плечами. И снова повел их за собой, пока уже вскоре тропа не привела их ко входу в пещеру – месту их назначения. Каменные стены были бугристыми и неровными, а пол усеивали осколки, будто после взрыва. Олав, таким громким голосом, какого Наале еще не доводилось от него слышать, крикнул:

– Гадость! Выйди встретить свою погибель!

Существо, медленно явившееся из темноты пещеры, имело форму ящерицы и было вдвое выше самого Олава. Его тело было таким черным, что блестело на солнце и со стороны казалось зловонной жидкостью, пузырящейся под землей где-нибудь в далеких пустошах и оскверняющей любую воду, которой касалась. Оно запрокинуло голову и открыло пасть, усеянную зубами, острыми, как кинжалы, и сверкающими, как слоновая кость.

Оно заговорило сладким женским голосом: