Так Наала и Слив стали друзьями. Не близкими, впрочем, но осторожными союзниками.

Когда Олав вернулся в их комнату после продолжительного распутства, Наала разложила две горсти гальки аккуратными рядами на столе, который, вкупе с парой простеньких, но крепких стульев, был причиной их повышенной платы за аренду. Когда Олав их увидел, то спросил:

– Что это?

– Представьте, что каждый этот камешек – это драхма. Столько у вас было, когда мы впервые вошли в Хешем. – Наала смахнула четыре из них обратно в сумку. – Пиршество. – Смахнула еще два. – Бани. – Шесть. – Комната. – Один. – Недельный корм и стойло для Бастарда. – Еще два. – Женщина. Вино. Вино. Вино. Еще женщина. – Галька исчезала, пока на столе не оказалось всего лишь четырнадцать камешков. – Вот сколько осталось.

– Мне, чтоб это знать, достаточно заглянуть в кошелек. – Олав весело смахнул еще три камешка. – Ты не посчитала сегодняшнюю женщину. Я ей дал лишнюю монету за то, что она… В общем, осталось только одиннадцать.

– За съем надо будет платить через три дня, и за комнату, и за стойло. К тому же у нас нет еды. И нет работы. Старики, которые сидят у причала и наблюдают за лодками, говорят, что только контрабандисты отваживаются рисковать своими судами, пока Морские Лорды и Хеш не заключат мир, а контрабандисты не доверяют никому, кроме своих. – Она смахнула в сумку последний камешек. – Пора нам покидать Хешем.

Олав почесал бороду.

– Да, кстати, насчет этого… мне в последние недели снились такие сны… кошмары… уверен, ты это заметила. Что-то идет за мной из пустыни. Что-то могущественное. Что-то, с чем никто не пожелает встречаться. Оно не может войти в город – здесь слишком много чародеев, слишком много силы. Но если я уйду, оно меня найдет. Поэтому я должен остаться. У меня, похоже, нет иного выхода, кроме как продолжить заниматься карманничеством.

В этот самый миг темнота с одной стороны комнаты забурлила, взметнулась, растянулась и родила две точки света – пару глаз, жестких и немигающих. Из тени вышел человек в черной чародейской мантии с рубиновым талисманом, висевшим на цепочке у него на шее, и сказал:

– Это было бы неразумно.

Наала закричала и припала к кровати. Олав схватился за бок, где у него висел меч – но он снял его, как только вошел в комнату.

Чародей выставил руку.

– Позволь мне рассказать, что случится, если ты поступишь как задумал. Когда ты будешь перерезать веревку, что удерживает кошелек, продавщица благовоний ненароком глянет в твою сторону. От ее крика поднимется суматоха, и хотя бы будешь убегать и драться как демон, тебя все равно догонят и пересилят. Я только что вернулся с твоей казни, она была неделю спустя. Сперва тебя выпороли. Потом сломали руки и ноги. Потом разрезали живот, схватили твои внутренности…