– Электрическая сила! – мересанец взял кристалл памяти двумя пальцами, словно пакость какую-нибудь, и ушел.

Гасан и Рырме, как один, смотрели на дверь и не видели, что шнурогрызка добралась-таки до заветного болтика.

– Однако, кто это был? – спросил наконец Рырме.

Фархад фыркнул.

– Единственный из всех вас, кого можно назвать пилотом!

Джеронимо Натта бросил взгляд на экран. Каждый раз, когда он смотрел на безбрежные просторы, усыпанные звездами, душа замирала, вновь и вновь проникаясь величием Бога. Здесь, в космосе, не нужны были никакие доказательства Его существования. Оставалось лишь изумляться, отчего ограниченные безбожники этого не понимают.

Иное дело – люди, которые осознают Бога, но неправильно. Те же мересанцы, к примеру. Живет ведь в них священный трепет перед небесами и неосознанное стремление к единению с бесконечностью. Такая прекрасная основа для обращения в истинную веру. Вот она, Мересань, рядом, видна невооруженным глазом: крупная синеватая звездочка слева от яркого красного диска размером с горошину. Видит око, да зуб неймет. Как проповедовать этим нехристям? Четырем крейсерам подойти на дистанцию эффективной радиосвязи не составит большой проблемы, но мересанцы почти не пользуются радио. Весь жар высоких слов, услышанных лишь дежурными наблюдателями, пропадет втуне и не дойдет до народа.

Впрочем, Джеронимо Натта находился здесь во главе эскадры не только и не столько для проповедей. Он явился за черной душой нашедшего тут пристанище злокозненного Ена Пирана, пособника дьявола. Но добраться до проклятого адмирала не так-то просто. Ена Пирана защищает его собственная эскадра и вдобавок мересанские линкоры, неосторожно подчиненные ему т’Согидином, попавшим в тенета тьмы. Джеронимо передал мересанскому координатору требование выдать адмирала, сформулированное Салимой. Как она и предсказывала, т’Согидин молчит. Тянет время.

Подчиняйся Джеронимо лишь самому себе, он устроил бы побоище и дорвался до сатанинского выкормыша, так или иначе. Но Салима не позволяет. В таком бою обязательно погибнут и земляне, а это не то, на что она готова идти ради захвата и казни одного человека. Кроме того – в изложении Салимы это выглядело едва ли не хуже, – еще больше погибнет мересанцев. С одной стороны, подобное милосердие к врагу граничит с христианским. С другой стороны, язычники вряд ли его заслужили. Пусть сперва примут крещение, а потом… отправляются прямиком в рай.

Однако спорить с этой женщиной бессмысленно. Тем более что, с точки зрения мирской, она права. Вон маячит на пределе видимости хантский дредноут, наблюдает. Если Джеронимо развяжет здесь бойню, он непременно доложит на родину, и ханты дружно осудят землян – они ведь спят и видят, как бы указать Земле место. Бойня Земле не нужна. А что нужно? Чего хочет Салима? Чего она ждет? Ошибки врага, сказала она. Но это истина одна, а ошибок можно сделать множество. Какую ошибку она имеет в виду? Салима озадачивала кардинала.