Спасло их только то, что во главе наряда прибыл сержант Трифонов. Посмотрел на разорение, потом – страдальчески – на героев. Иоанн Фердинанд вытирал синюю кровь с лица рукавом порванного свитера, Аддарекх на вид был невредим, только жилет без пуговиц и футболка запачкана.

– Ну вот чего вам не сиделось там, куда вы уехали, блин? Чего обратно приперлись?

– Ты ж сам звал, – пожал плечами Аддарекх.

Полицейский расстроенно махнул рукой.

– Сколько они вам насчитали? – кивнул на метрдотеля.

Тот с готовностью сунул счет.

– Многовато, – протянул он. Метрдотель состроил честную-пречестную физиономию. Сержант глянул на нее и поморщился. – Н-да, фиг чего докажешь. Так что, гости дорогие, о телесных повреждениях ваших оппонентов можно забыть, раз они сами начали, но счет придется оплатить.

Шитанн тихо застонал.

– Это не мы разбили стекло, – запротестовал Иоанн Фердинанд.

Трифонов вздохнул.

– А кто?

– Я не помню! Мне по носу съездили, не до того было, чтобы следить, кто что разбил.

– Вот видишь, – грустно сказал полицейский. – Платите, ребята. И идите своей дорогой, Бог с вами.

– Денег нет, – разжал зубы шитанн.

Трифонов развел руками.

– Тогда – в участок.

Отнеслись к ним благодаря сержанту неплохо, даже за решетку не посадили. Напоили кофе. Но Трифонов довел до их сведения одну простую истину: пока они не придумают, как быть с деньгами, он их из участка не выпустит.

– А если гитару продать? – пришла мысль в голову Аддарекха.

Гитару они оставили в гостинице, и она не пострадала. Но Иоанн Фердинанд взвился:

– Это мой инструмент! Все, что у меня есть! Давай лучше ботинки продадим.