– Господин т’Лехин, просыпайтесь!
Ах да, он же ничего не слышит без гарнитуры. Васто затряс его за плечо. Глаза адмирала наконец разлепились. И тут же озарились огнем надежды. Он что-то неслышно спросил. Васто сунул ему в руки гарнитуру.
– Быстрее! Все готово, нас ждут.
Т’Лехин потянулся к халату.
– Даже не думайте! – остановил его эасец. – Не хватало, чтобы вас было видно за километр. Надевайте костюм – тот, в котором вы к координатору ходили. Может, ночью сойдете за землянина.
Напоминание о визитах к координатору вызвало мимолетную боль. Не время хандрить, твердо сказал себе т’Лехин. Выбраться отсюда, вот что самое главное. Вернуться на Мересань. А потом…
– Что теперь? – он облачился.
– В окно.
Последний раз адмирал лазил в окно, когда был мальчишкой. И ругали его за это нещадно: занятие, недостойное дворянина. Но чего не сделаешь ради свободы! Подоконник с внешней стороны был мокр от дождя со снегом. Васто проявил не больше ловкости в акробатике, и мокрые колени у обоих темнели даже в скудном свете фонаря у ограды.
Ступая с замиранием сердца, они пробрались через голый, растерявший листву сад – не к парадному входу, которым т’Лехин всегда пользовался, выезжая с охраной и сопровождением, а к дальним техническим воротам на задах, скрытым от взоров посетителей посольства. Рядом с неприглядного вида контейнером ждал мусоровоз, возле него курил темнокожий мужчина в куртке неопределенного цвета. Васто передал ему несколько купюр, тот загасил сигарету и мотнул головой на кабину мусоровоза: мол, пожалуйте.
– Мы что, поедем на
– Вам такси вызвать? – язвительно откликнулся Васто. – Залезайте, если вообще хотите отсюда уехать.
Высоко поставив ногу на подножку, адмирал втиснулся в кабину между мусорщиком и Васто. Да, пожалуй, еще хорошо, что ему приготовили место в кабине, а не в контейнере. Громыхая и лязгая цепями, машина выехала через задние ворота и покатилась в ночь, скользя лысоватой резиной по подмерзшим лужам.
К ордену прилагалось повышение в звании и в должности. Из младшего лейтенанта Фархад сделался просто лейтенантом. А из резервного пилота – просто пилотом, прямо как Федотыч или Иоанн Фердинанд. Впрочем, кто-то из них станет вторым. Видимо, все же Федотыч, хотя квалификация у мересанца выше.
Федотов прибыл к самому окончанию ремонта, тютелька в тютельку, словно заранее знал. Деятельность Фархада одобрил. Вот, мол, справился же. Иоанна Фердинанда проигнорировал. В мересанце он разочаровался с тех самых пор, как тот отказался стрелять в «Анакин Скайуокер». Зато молодое пополнение вызвало у него живейший интерес. Как Фархад и предполагал, Гасан и Рырме были взяты в оборот, опрошены по теории космических полетов и соответствующим образом наставлены: ваше дело – учиться, учиться и учиться, денно и нощно. Дабы, уходя, старику (сорокапятилетнему крепкому мужику, на которого где сядешь, там и слезешь, но Фархад не стал встревать) не приходилось беспокоиться о том, кто сменит его за пультом. Что-что, а наставничество у него получалось прекрасно. Иоанну Фердинанду он не мог быть наставником, вот и не заладилось у них. Примешивалась и профессиональная ревность: мересанцу с ходу дали капитан-лейтенанта, как и ему, а чем он таким заслужил? То, что на линкорах капитаном ходил, на крейсере считаться не должно!