Салиму разбудил звонок Оливии. Просыпаться от блаженного сна не хотелось, но она с юности привыкла ставить необходимость во главу угла. Она нажала кнопку, и голограмма полноватой дамы со светлым узлом волос возникла посреди комнаты.

– Салима, я тебя не узнаю, – шутливо отметила Оливия. – Одиннадцатый час, а ты все еще в постели? И это в день, когда началась война?

Салима не торопясь задрапировалась в одеяло. Убирать косы не стала: глупо стесняться старой подруги.

– Я же не полководец, Оливия, чтобы скакать впереди наших войск на лихом коне с саблей наголо. Войну начали и будут вести те, кто в ней разбирается. И отчего бы мне не устроить себе день отдыха после напряженных переговоров, увенчавшихся успехом?

– Потому что отдохнуть тебе все равно не дадут, – ехидно улыбнулась глава Евросоюза и тут же перестроилась на серьезный лад. – Что за странное решение, Салима? Почему ты отдала знамя войны римскому папе? Вряд ли этот вопрос волнует только меня, так что жди других звонков. Американский президент первым скажет: почему не Штаты?

Салима усмехнулась.

– Не первым. Ты его опередила, разве нет?

Оливия фыркнула. В игре слов Салима всегда выигрывала, еще со школьных времен. Даже странно: ведь для нее, Оливии, английский язык родной, а для Салимы – всего лишь рабочий.

– Я-то знаю, почему не Штаты, Салима. Америке только дай поднять флаг, тут же зазнается пуще нынешнего, а президент, чего доброго, решит, что ему и пост координатора по плечу. Но почему не Европа? У нас умеренная политика, сильная экономика, квалифицированные военные кадры. И мы никогда не подвели бы тебя. Черт возьми, Салима, почему?

– Сколько европейцев в ГС-флоте? – как бы невзначай спросила Салима.

Оливия задумалась.

– Ну, если считать Московскую Россию…

– Не подтасовывай, подруга. Москва западнее Урала, это так, но к Евросоюзу она не имеет никакого отношения.

– Тем не менее в вооруженных силах Земли европейцев довольно много.

– Оливия, ты же не из диких племен Симелина, не умеющих считать дальше десятка. Что за численная оценка – много? Скажи мне процент.

Глава Евросоюза скорчила гримасу.

– Около двадцати.

– А теперь сама ответь на свой вопрос, – Салима сделала паузу. – Отдав флаг Европе, я потеряла бы восемьдесят процентов вооруженных сил. То же самое случилось бы, если бы я предложила знамя войны Америке, России, Азии…

– Католиков тоже не слишком много, – заметила Оливия.