На скамье присяжных сидят маленькие детишки в одежде взрослых. Судья, пожилой, в серой мантии и белом парике, похож на члена английского парламента. За спиной судьи статуя слепой Фемиды с весами. Справа сидят адвокат и прокурор тоже в белых париках.

Публика шумом выражает свое нетерпение.

– Прекрасно. Все на местах. Можем начинать. Объявляю судебное заседание открытым. Мадемуазель Каценберг, вы будете отвечать, – говорит судья, изучая лежащее перед ним дело, – перед этим поколением и поколением будущим, которое представляют дети.

– Я ни в чем не виновата. Я ничего не сделала, – протестует Кассандра.

– Вы ничего не сделали? Это ваша главная вина. За нее вас будет судить поколение будущего.

Судья оборачивается к малышам, которым раздали соски. Они не плачут и смотрят очень внимательно.

– Для начала предоставляю слово прокурору.

Человек в черном поднялся со скамьи.

– Благодарю вас, господин председатель суда. Я хотел бы обратить внимание судей, насколько важен этот процесс. В лице этого человека из прошлого мы судим все его поколение двухтысячных годов, поколение, названное впоследствии «поколением эгоистов». Они растратили богатства Земли ради своих минутных удовольствий, не думая о последствиях своих действий, не заботясь о здоровье планеты, которую оставили в наследство своим детям.

В зале поднялся шум. Судья постучал молотком, требуя тишины. Несколько малышей присяжных заплакали, остальные яростно сосали соски, выказывая крайнее волнение.

– Я ничего об этом не знала, – прошептала Кассандра.

– То же мне оправдание! Да нет, вы знали. Вы все прекрасно знали. Ваше радио, телевидение, журналы и газеты в супермаркетах постоянно сообщали вам о том, что вы делаете, и о том, что могли бы сделать. Я обвиняю мадемуазель Каценберг в том, что она, понимая, что необходимо изменить мир, имея для этого возможности, ничего не сделала, хотя изменение в те времена было еще возможно.

– Я ничего не могла.

– Могли! Вы могли! Один-единственный человек в силах изменить ход истории. Но надо этого захотеть. Надо хотя бы попытаться. Я обвиняю вас в умышленном неоказании помощи человечеству, находящемуся в опасности!

– Но…

– Господа присяжные, вы будущее поколение, и я прошу вас отнестись с предельной суровостью к обвиняемой. Я прошу для нее самого строгого наказания, прошу вновь ее заморозить, чтобы она увидела еще более плачевное будущее. Пусть она увидит плоды своего преступного бездействия!

Снова зал зашумел, но на этот раз одобрительно. Судья снова стукнул по столу молотком.

– Слово предоставляется защите.