– Я как раз хотела тебе сказать…

Он кивнул одними глазами, дескать, ничего страшного. Не обман это никакой и стесняться тут нечего. Брат погиб, и она позвала отца. Все логично. И кому воронов слала теперь тоже ясно.

– Времена говорю, странные и трудные грядут, – прервал их молчаливый диалог отец. – Мастер наш, хитрый старый лис, все вовремя почуял, подставил вместо себя двойника. Я уже тогда неладное заподозрил, но не понял, старый дурак, как далеко все зашло. Алекса твоего не сберег. Не предвидел. Последней каплей стали эти ублюдки, предатели из моих воинов, что за какие-то неведомые обещания хотели похитить и убить одну из вас.

– Так это твои люди были? – нахмурилась Ханка.

– О, какая их ждала встреча после твоего второго ворона. Мой палач уж бы развернулся. Да только сгинули они без следа. Не вернулись. Тому, кто их послал, лишние свидетели оказались не нужны. Эта тварь знала, что я все кишки из них вытяну, но достану имя того, ради кого они меня предали, – Чингисхан стукнул тяжелым кулаком по столу. – И тогда, видит великий Тенгир, я явился бы по его черную душу. Или ее.

Он замолчал и в комнате повисла тишина. Было слышно только как потрескивают дрова в печи.

– Алекса я не сберег, но тебя, дочь, защищу. С Мастером я договорился. Поживешь у меня пока. Там тебя никто не тронет.

Ханка вспыхнула румянцем на щеках, метнула на отца возмущенный взгляд.

– Вот еще! Меня и здесь никто не тронет.!

– Алекс тоже так считал. Тут творятся непонятные темные дела, и все крутится вокруг тебя и твоих новых друзей. Так что не перечь мне, дочь. Ты осталась одна, и я забираю тебя в свой стан.

– Не одна, – тихо прошептала она.

– Ах да, – Семен твой тоже может пойти с нами…

– Это туда, где убийц нанимают чтобы здесь непотребства творить, так как из местных желающих не нашлось? – тихо спросил Семен, сжав кулаки. – Это там безопаснее будет?

– Да как ты смеешь усомниться в моих людях?! – побагровел Чингисхан.

– Это вы в них сомневаетесь, иначе бы так не рассердились сейчас, – спокойно ответил Семен.

Хан сверлил его взглядом пару секунд. Семен чувствовал какая в том ярость бурлит. Ощущение было такое же, как в Лабрисе, когда двойник метал в него струи огня. Он осторожно мысленно потянул пламя ярости из души отца Ханки, впитал в себя и растворил.

Чингисхан глубоко вздохнул и неодобрительно покачал головой.

– Вся в меня! Я такой же в молодости был. Упрямая, смелая и своенравная. Тяжело тебе с ней будет, Семен. Может ты и прав. Мужчина должен брать ответственность, но и отвечать за свои поступки тоже. Значит обещаешь, что с ее головы ни один волос не упадет, да? Имей в виду – случиться что с дочерью моей, пожалеешь, что родился, – сказал он это незлобно, просто сообщил как факт.