– Что дальше? – Я хлопнул рукой по серому камню.

Луна нетерпеливо посмотрела на меня.

– Дальше твой ход.

Только я захотел задать пару насущных вопросов, как вдруг звезда-подвеска неярко засияла красным огнем. Сняв ее с шеи и поднеся к стене, я получил странную реакцию. Камень моментально покрыли красные символы и письмена. Они извивались и закручивались, создавая настоящее полотно из узоров.

– Всепроникающий Свет, – поразился Дан.

Стефан посмотрел вверх и хмуро оглядывал символы, доходившие до самого потолка.

– Кластерная манипуляция. Седьмой уровень влияния на Вселенную, – произнес он, посчитав орбиты, окольцовывавшие центр. Каждая из них отделяла группки мелких уравнений из символов, задающих конкретное условие огромного единого механизма манипуляций. – Протекторы дальше первого не идут, все метки и уравнения пишутся лишь внутри одного круга, в Манипуляционной со скрежетом доходят до второго, и то клянча на это у Смотрителя запасы отложенного эфира со складов, а третий нам даже потенциально запрещен уставом. – Стеф помедлил, словно невольно завороженный происходящим, и голос его напрягся. – Каждый уровень в два раза сильнее и энергозатратнее предыдущего, больше изменяет реальность и становится чертовски опаснее при малейшей ошибке. Здесь вообще на ошибку нет права. Новый уровень требуется гармонично состыковать с предыдущими условиями, следить, чтобы они друг другу не противоречили, иначе жди страшных аномалий. И это в лучшем случае. Я… Я вообще не представляю, как можно прописать и осмыслить всё до седьмого уровня, держа в голове каждую мелочь. И тем более как найти на нее эфир. – Протектор обернулся к Луне. – Признай, даже для вашего мира это высокий уровень.

– На то ее и создал Верховный, – глухо ответила она, не глядя на нас.

– А что вообще нас может ждать при контакте с седьмым уровнем манипуляции? – затаив дыхание, спросила Фри. – В каких масштабах он вообще меняет реальность?

– Я даже предсказать боюсь, – произнес Стеф.

Я поднес подвеску к символам, и прямо из центра камня к нам потянулись несколько строк. Язык, на котором они были написаны, не сразу обрел смысл, но, когда моя душа перевела слова и переставила буквы, перед нами возник свод правил.

– «Никаких амулетов, никаких сомнений, никаких сожалений», – прочитала Фри.

Луна кивнула.

– Дальше идти может только Макс.

– Почему? – подалась вперед Сара.

– Потому что лишь он способен открыть проход. Это должен быть только его путь.

Все потрясенно уставились на орнега, но она оставалась бесстрастной.

– Ты обязан пройти это в одиночку, – сказала мне Луна, в ее тоне звучало едва уловимое сожаление. – Тебя ожидает множество опасностей, о которых я могу лишь гадать.