– То есть ничего не случится? – переспросил голос. – Хорошо, давайте тогда… И снова я услышал слова, понять которые был не в состоянии, но истинность их была явлена мне. Точнее – не явлена, ибо ответа на этот вопрос я не знал.
– Не знаю, – сказал я. И я не лукавил.
– Очень жаль, – огорчился мой невидимый собеседник. – Нам придётся принимать решение в условиях неопределённости. Хорошо, я расскажу, в чём дело. Некто, не лишённый дарования, взялся за…
Тут заржала лошадь, и все мои мысли как ветром сдуло. Я внезапно почувствовал, насколько же дорого мне одиночество и до чего нелеп, никчёмен этот навязанный мне разговор. Он разрушал тайную, властительную связь между мной и этими холмами, их трепещущими ореолами. Тут же вспомнились другие ореолы – розовые или коричневые, окружающие соски. Соткался образ груди: Мадонна даёт сосок младенцу, Кларисса Старлинг отдаёт свой сосок Ганнибалу Лектору – тем самым отсылая к трудам Мелани Кляйн о хорошей, питающей, и плохой, преследующей груди. Питающая грудь служит защитой от груди преследующей – то есть расщепление объекта желания доходит до такой степени, что его плохие свойства отрицаются или уничтожаются. Разве не то же самое происходит с образом Бога? Или образом отца? Не эти ли образы – причины психосоматических реакций? С другой стороны – не является ли сама идея реакции реакционной? Чистый марксизм – каким он должен был бы быть, очищенный от следов личности Маркса, Энгельса и их бесчисленных интерпретаторов – должен был бы взывать к чистой активности, к «само-собой-катящемуся-колесу», как это называл несчастный Ницше. Тут я задумался о том, почему мне вдруг вздумалось назвать Ницше несчастным – и я пропустил всё, что мне говорили.
– И всё-таки? – снова ворвался в мои уши чужой голос.
– Допустим, – наугад сказал я.
– Вы уверены? – переспросил собеседник.
– Да, – подтвердил я именно потому, что не чувствовал никакой уверенности, а только скуку.
– Я ждал другого ответа, – сказал сотрудник Администрации. – Но, возможно, вы правы. Может быть, оно и к лучшему. Решено. Пусть будет, как вы сказали. И я вознагражу вас за уделённое мне внимание. Вознагражу дважды. Первое: вы не забудете этот разговор. И второе – вы, я так полагаю, приближаетесь к месту своего назначения?
– Да, – признал я очевидное.
– А вы хотя бы догадываетесь,
Скрипнули невидимые колёса, затопотали кони.
– Вот огромное яйцо субстантивное! – завернул конь. – А бывает ведь яйцо дизъюнктивное!
– Дизъюнктивное яйцо, пропердучее! А бывает ведь яйцо и получше, е!