Мои размышления были прерваны новой сентенцией:

– Апельсинное яйцо, оранжовое! А бывает ведь яйцо и лажовое!

Другой голос подхватил:

– Вот лажовое яйцо и трясучее! А бывает ведь яйцо злоебучее!

Последнее слово вызвало – видимо, своей грубостью – взрыв хохота, прысканья и ржанья, нелепого и даже жуткого. Оно прокатилось по долине, сопровождаемое глумливым смехом, и завершилось фырканьем и шлепаньем каучуковых лошадиных губ. Здесь должны быть кавычки, подумал я и вспомнил: то была непроизвольная цитата из Мориса д’Хасе – старый «иловский» сборник «Бельгийская новелла», рассказ о молодом хозяине и его невинной служанке.

«Она жадно обняла его, – пронеслись под веками давным-давно прочитанные и столь же давно пережитые слова, – и он почувствовал через рубашку твердые, трепещущие холмики ее грудей. Внизу буйствовала лошадь, без удержу круша все вокруг, а ее цепенящее ржание звучало дьявольским хохотом. Но весь этот шум доносился откуда-то издалека и не имел никакого значения».

Был в словах заключён приказ – или мне желалось, чтобы он был в них заключён: не обращать внимания на доносящиеся до меня лошадиные (или всё-таки лошажьи?) звуки. Я сосредоточился на рассказе. Память услужливо подсунула мне солнечный ветреный день, гамак между двумя вязами – качалка грезэра – и меня, загорелого мальчика с голыми ногами, увлечённо читающего старую, заляпанную вареньем книжонку. Рассказ тревожил мою пробуждающуюся чувственность: я несколько раз перечитал то место, где герой новеллы, Томас, представляет себе девушку, рассматривающую в зеркале свою растущую грудь. И потом сразу это: «ее влажные губы были бесконечно добры, она повторяла…» — тут память дала сбой: я не помнил слов служанки – а дальше было что-то про жуткое, исполненное мерзкой похоти ржание. Интересна история отношений звуков «р» и «ж»: в чешском эти буквы, как бы заключив брак, породили единый звук – г, труднопроизносимое «рж» или «рш», в зависимости от положения относительно глухих согласных. Чехи называют букву г – «р с гачеком». Гачек – это галчонок; русские говорят «галочка». Хотя нет: этимологически «гачек» происходит от «крючка», hak – крюк, как и в английском hook. Этим же словом обозначался кривой нож или серп, символ Сатурна-Хроноса. Я подумал о том, как же быстро проходима дорога от сексуальных образов до символа кастрации, когда чуть ли не над ухом гаркнули: