Влад глянул на нее, удивленно брови поднял.

— Всякий свою дорогу выбирает самостоятельно, — сказал он убежденно. — Я тоже, а ты… Разве не дозволяла тебе нянюшка остаться, сама ж решила уйти.

— Да потому что я с людьми жить хочу! — закричала Веста. — Мужа хочу! Рожать от него хочу! Стариться и смотреть, как дети подрастают хочу!

— Ну… пока что тебе князя подавай, — усмехнулся Влад, — а не молодца по сердцу.

— А ты меня не осуждай! — еще пуще прежнего разозлилась Веста. — Я всего хочу! Это тебе жизнь опостылела, а мне — нет!

— Ошибаешься. Так, как я жизнь люблю, многим поучиться впору, — заметил он, подпустив в голос предупреждающе-змеиных ноток (у Кощея научился).

Веста поморщилась, поежилась, пробурчала себе под нос, но Влад разобрал:

— Жить хотел бы, давно нашел себе девку али бабу, а не с мертвяком в загробном царстве сидел безвылазно.

— Хорошего же ты о нас мнения… — проронил Влад и, будто бы невзначай, потер ноющее плечо.

— Ты же мне жизнь испортил! — взвилась Веста. — Если бы я все сделала по-своему, вновь ни жив ни мертв приполз ко мне на порог князь Петр. А я б молвила ему сызнова: плохо, когда дом без ушей, а горница без очей. И впредь дурой не была бы сердобольной да на голову убогой: излечила бы лишь опосля обряда венчального!