— Не способно добро на коварство. Тебе то ведомо.
— Не глупи, Влад! — рассмеялся Финист. — Сказки не про добро. Это известно даже дитю малому. Ты ж в Нави живешь как-никак. Ужели Кощей еще не научил уму-разуму?
— Кто победу одержал, тот и есть добро? Так, выходит, Финист? Не по совести жить собрался?! В кого же ты превратишься?!
Тот нахмурился, раздраженно махнул рукой, сметая упавший на высокий лоб золотой локон.
— Время такое наступает, Ворон.
Влад так и не понял, хотел ли тот оправдаться. По всему выходило, самому Соколу не нравилось задуманное. Но тут Финист дернул щекой в нервном досадливом движении — скорее всего, неосознанном, — скривился, словно надкусив неспелое яблоко, и холодно произнес:
— Игры окончены, Влад. Я предупредил: не смей князя к девке своей поворачивать. А иначе…
— И чего же ты учинишь, Пестрый? — спросил Влад и коротко рассмеялся, хотя весело ему не было. — Бью я тебя и на мечах, и в состязании лучников. В рукопашной снова моя возьмет. Потому не похваляйся. А еще, знаешь… терпеть я не могу, когда кого-то используют втемную. Даже недругов. Мне вот раньше все равно было, а теперь сам желаю князя неверного проучить и вас всех с ним заодно! Безразлично мне, кто в твоей тени прячется.
— Стану биться я с тобой в птичьем обличии, не погляжу ни на Кощея, ни на кого другого! — пообещал Финист.
— Исполать, — бросил Влад, развернулся на пятках и пошел, куда собирался.