«А ведь она боится, — изумился он. — Чует за мной правду, а за собой — зло. Неужто Влад настолько ее поразил, небытие избрав?»

— Я слышу ложь, как и ты. К тому же, кому как не нам держать слово? — ответил он Моревне. — Поклянешься не вредить ни мне, ни Владу, и я первым не нападу. Однако бить мар и мор твоих продолжу, не жалеючи.

— Правда у каждого своя, — сказала она. — У меня — одна. У тебя — другая. У Ворона твоего… — Моревна не договорила и отвела взгляд, чего еще никогда на памяти Кощея не случалось. — Не хотела я ничего подобного. Только исправить не в силах.

Кощей, пожалуй, понимал. У мироздания свои законы, и чем сильнее сущность, тем больше ее сдерживает. Полагать иначе только дрянные людишки способны. Лишь на словах Кощей заявлял, будто все ему дозволено. На самом деле правилам он следовал строго. Моревна — тоже. Пообещав забрать Влада, взяла она на себя обязательства, от которых, даже раскаявшись, не смогла бы отречься. А ведь подмывало! Иначе она не затеяла бы этот разговор. У нее, если подумать, имелся отличный повод над Кощеем покуражиться, припомнив все обиды: давние и свежие, явные и надуманные. Мир теней — ее вотчина: может требовать, чтобы он в ее покои на пузе приполз. Кощей согласился бы и самовольно в цепи заковаться, и терпеть столько, сколько она потребует, и много на что еще. Но нет. Пришла. Сидит. Опаляет взором васильковым. И говорит о своем сожалении.

— Не хо-те-ла, — пробуя на вкус каждый звук, повторил Кощей. — Однако и не отказала.

— Конечно, — Моревна невесело улыбнулась. В избе словно светлее стало, а может, всего лишь солнце заглянуло в оконце. — Ненавидишь меня?

Она сидела напротив — прекрасна, синеглаза, светлолика, черноброва. Волосы — словно вороново крыло. Стройна, мила. И подумать о том, что почти каждого умертвить способна, не выходило. Кощей видел ее насквозь, знал, какое перед ним чудовище, немало натерпелся в свое время. Он медленно покачал головой, действительно злости почти не ощущая.

— Слово произнесено, а мы не люди, чтобы от него отказываться, Кощей, — и снова она не лукавила. — Сейчас готова признать, что погорячилась и… действительно жалею. Потому и мир предлагаю.

Кощей не совладал с лицом. Брови самочинно взлетели на лоб черными птицами.

— Ты что же? Действительно полагала, будто Влад согласится служить тебе? — не поверил он. — Не желала в тень обращать?!