Кощей поверил: кивнул и прошествовал к выходу. Лишь занося ногу через порог, выплюнул-таки слова прощальные. В миг во дворце своем очутился, на трон бросился, лицо в ладонях спрятал, да так и застыл.
Тоска гибельным холодом грудь сжала, яростным пламенем запылала гордость. Следовать тому, что в сказках сказано, считал Кощей в высшей степени унизительным. Он — не человечишка хилый, а царь Нави! Кощей Бессмертный! Черный бог!
К тому же, в сказках в путешествия подобного рода добрые молодцы отправлялись обычно за его смертью. А вот за сужеными, спящими беспробудным сном, — девицы-красавицы, и это… невыносимо коробило. Не говоря уж о том, что путь сам выбирал длину и преподносимые испытания. Время, конечно, в таких странствиях было не властно и над людьми, но как отнесется дорога к бессмертному? Не примется ли водить кругами?..
Поймав себя на таких мыслях — уже не просто раздраженных, а касающихся путешествия — Кощей криво усмехнулся. По всему выходило, решение он принял.
Глава 6
Глава 6
Шаг, другой, третий. Вначале он отмечал, часы, дни и недели, затем они стерлись и поблекли, стали неважными настолько же, насколько весь прочий мир. Вчерашний день был похож на сегодняшний, сегодняшний — на завтрашний, завтрашний — на позавчерашний… и так по кругу. Менялся только пейзаж, да и то несущественно. Поля, луга, горы, широкие реки, озера с теряющимися в тумане берегами, леса… Попадающиеся по пути городки и деревеньки Кощей обходил стороной. Несколько раз его пытались остановить. Он не запомнил, кто именно, а вот они наверняка уяснили, что не стоит лезть к одиноким странникам. Если, конечно, остались живы.
Наверное, даже вздумай небо с землей поменяться местами, Кощей счел бы подобное совершенно неинтересным и неважным. Все различие: шел бы вверх ногами по глубокой сини или хмурой серости, а над головой качались кроны, зеленели луга да золотились поля спелой пшеницы и ржи. Точно также, как нынче, мокнул бы он под дождем, только капли взлетали из-под ног, устремляясь ввысь.
«Забавное, должно быть, зрелище», — подумал Кощей, но как-то отстраненно, без привычного любопытства.
Дождь, словно услышав его мысли, прекратился. Похоже, тоже задумался, не стоит ли поменять направление.
«И затопить Правь, — подумал Кощей слегка злорадно. — А то некоторым, видать, совсем скучно стало. Уже не знают, куда себя деть и чем заняться».
Когда покидал дворец, взяв с собой краюху хлеба да чуть воды, постоянно подозревал заговор. Не иначе кому-то понадобилось отлучить его от дел, если не навсегда, то на время. Только кому — так и не придумал. Перуна он приструнил. Наверняка тот не успокоится, продолжит пытаться влезть в стаю самозваного божка в виде пророка-святого-особого почитателя, но и самого Кощея, и все, с ним связанное, начнет избегать. Финист в сторону Влада теперь посмотрит вряд ли, а хлопать крыльями на Кощея и раньше не осмеливался. Разве лишь нашепчут птички говорливые сказочку очередную какому-нибудь кощуну про витязя русского да колдуна черного. Но Кощею от того ни тепло, ни холодно: мало ли во что верят люди. От своры пернатой ничего серьезного ждать не приходится, кроме грая. Галдеж бессмысленный Кощей терпеть не мог, но на то он и чудодей великий: коли захочет, махнет рукой и окружит себя тишиной, — ни одна алконост не докричится. Светлые боги же точно против него ничего не помыслят: близнец такого не допустит, он поглавнее прочих.