Кощей ожег ее яростным взглядом, но тотчас отвернулся.

— Уж не хочешь ли ты сказать, будто мне — самому Кощею Бессмертному! — придется железные посохи ломать и башмаки снашивать? Может, еще и синюю поющую траву искать прикажешь?!

Она развела руками.

— Я не по злобе, Кощей. Сказки не просто так сказываются, они — не о зле и добре, они про то, как действовать следует и…

Он зло махнул рукой, прерывая ее, и резко поднялся.

— Ясно, — выплюнул сквозь зубы.

— Правила одни для всех, ты во времени не ограничен, а ворону твоему… — Моревна помолчала немного, потом, однако, договорила: — все равно. Для него нет теперь течения дней и ночей.

— А что есть? — Кощей боялся узнать ответ, но и не спросить не мог. Многое он представить был способен: от Ирия до самой глубокой океанской впадины, даже пустоту, в которой ничего нет и мгновение в вечность растягивается. Сказывали, существовали зеркальные ловушки с мирами, воображением созданные, попавшие в них жили так, как им хотелось, назад не стремились. А если ему плохо? Если…

Моревна подняла на него чистые, огромные, синие-синие глаза, в которых сверкнули слезы. Никогда такого не случалось, чтобы она плакала. Ни разу Кощей свидетелем тому не являлся, не иначе, действительно менялся мир.

— Я не ведаю, — прошептала она. — Да, царство теней под моей рукой находится, но сама я в него не вхожа и не имею власти даже над тамошними обитателями.