— Вставай, Вещий! Пора нам! — громко и старательно, подпуская в голос раздраженье с нетерпением, молвил Кощей.

Ничего. По-прежнему тишь вокруг. В доме живых теней не было, щенок только у сапога устроился, почти развоплотившись: видать место таково.

— Эх, Ворон…

Самое простое решение — забрать во дворец, там уже думать, как в себя привести, — Кощей отмел сразу. Слишком хорошо представлял, чем обычно такие «сказки» оборачивались. Влад первым же и не поймет, если в его покои выстроится очередь из девиц, которым замуж невтерпеж.

«Да и кто пойдет в тридевятое царство искать суженого? — подумал Кощей, глянул на Влада и фыркнул: — Не просто пойдут, а побегут».

Можно подумать, за ним самим не бегали, потом сказки сочиняли. Но Влад не оценит все равно. Он птица вольная, своенравная да обидчивая. Глядишь, не просто улетит, клеваться начнет.

«Клеваться — больно. Вороний клюв, конечно, не орлиный, но приятного мало», — вздохнул Кощей, поднялся и, повинуясь наитию, шагнул в самый темный угол: пятый по счету.

Глава 7

Глава 7

Пропустила его тень, словно была водой мутной, а внутри нее привычный мир закончился. Шел Кощей в темноте и, как полагал, в пустоте. Если присматривался, маячили серебристые очертания: деревья, горы, даже дома, только были они скорее мороком. Единственное, что должно было здесь оказаться настоящим — образ дуба мокрецкого. Где бы Кощей ни путешествовал, так или иначе, тот присутствовал. В мире ледяном — причудливым айсбергом; в лавовом — огненным столбом; юном, едва-едва возникшем — ростком малым, только из земли вырвавшимся, но уже ветвистым. Каковым ни был бы дуб, всегда сохранял очертания дерева. Лишь по признаку этому его, порой, распознать удавалось.

Мир теневой исключением не оказался. Правда, состоял дуб из белых ниточек-черточек. На одних из них тень сидела, на ворона похожая. Как Кощей разглядел ее, сам не понял, не иначе сердце все же имелось у него и в трудную минуту подсказывало.