Он не иначе как с перепугу нафантазировал, будто теневой мир не подчиняется законам мироздания. Слишком его стращали: вначале Велес, потом Моревна. А все ведь просто и даже людям та сказка известна: пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

— Твой дом? — спросил Кощей.

— Не-а. Того, чьи покои.

— А покои чьи?

— Того, кто спит.

— Очень содержательная беседа, — огрызнулся Кощей, а сам подумал: «Влад, поскольку отпил из живого источника, полностью развоплотиться не мог, оттого и понадобилась ему опочивальня. Не на землице сырой же спать под дождичком. И тогда выходит, домишко, словно гриб, вырос вокруг него».

— Это правильное предположение, — сказал незнамо кто (или все же что?..).

— А ты «кто» или «что»? — поинтересовался Кощей и пожалел об этом почти сразу, поскольку незримый собеседник очень уж надолго задумался и на дальнейшие расспросы не реагировал. Даже на ругань не ответил, когда Кощею ждать надоело.

— Сдается мне, зависит от того, кто ко мне обращается, — наконец выдал он… оно… она…

— Тогда точно «кто», — сказал Кощей. — Не имею привычки с неодушевленными предметами разговаривать, — и тут же припомнил, как костерил последними словами попадавшие в сапоги камни, как в сердцах швырял фолианты, упавшие ему на голову в библиотечных залах, но счел подобное несущественным.