— Я-то помню, но и детей убивать не дам, — зло глянув на него, ответил главарь.

— Жрать хочу, — жарко зашептал Баюн на ухо. — Не дал младенчика, позволь хотя бы убивца Моревниного.

— А живот не заболит? — едва слышно спросил Влад, прикидывая разницу в размерах и представляя, какое отвратительное нутро у этого человека. Как бы прожорливый котяра не отравился.

Баюн коротко хохотнул:

— Мне чем хуже, тем лучше. Ну? Дозволяешь?..

— Даю свое согласие, — ответил Влад во всеуслышание: и Баюну, и разбойникам.

Как отзвучало слово, сорвался Баюн с места огромной туманно-сизой тучей, лишь ушами острыми и хвостом кота напоминающей, разинул здоровенную пасть и проглотил Ухаря целиком, тот и крикнуть не успел. Остальные разбойники отпрянули, а потом и разбежались в разные стороны, только пятки сверкали.

— Ну наконец-то, — довольно протянул Баюн, приняв мальчишеское обличье и довольно поглаживая пузо. — Брюхо набил, теперь и дальше отправляться можно.

…На ночлег остановились на полянке круглой да ровной, будто тарелочка. Темное заповедное море лесное со всех сторон колыхалось. Изредка доносились голоса и вскрики здешних обитателей. Влад, обернувшись птицей, трижды облетел ее, защиту вычертив, а после — уже человеком — наклонился испить водицы к ручью. Синие колокольчики над ним едва слышно позвякивали, услаждая слух и навевая дрему. Поговаривали, услышавшему их на закате человеку не увидеть более рассвета. Может, то и правда была, да только человеком смертным Влад вряд ли мог себя считать и в Нави жил уже порядком давно — у самого Кощея Бессмертного.

— Жрать хочу! — донеслось от костерка, который Баюн смастерил в мгновение ока.