— Чо мы, ироды какие — скопом нападать? Выбирай поединщика, — предложил главарь. — Авось до смерти не зашибет, но коли чо — не обессудь.

Влад поморщился. Византийская вера в чужого единого бога, пробирающаяся на Русь с купцами сладкоголосыми да гнилыми людьми черными, сильно ему не нравилась. Иной раз так и подмывало влететь в покои князя, преобразиться да по столу кулаком стукнуть с криком: «Что же ты, сволочь, делаешь? Зачем Русь неволишь, врагу ее без боя отдаешь?!» Если б не Кощей, давно Влад так и поступил бы, хотя видел насколько сгнил душевно Владимир, лишь о власти собственной пекшийся.

Но нельзя.

Хотел Кощей некогда самолично сесть в Киеве, да Влад его планы порушил. Теперь, когда о Владимире разговор заходил, Кощей только хитро поглядывал да посмеивался, говоря: «Неужто дорос до меня? Впрочем, нет. Думать так и не научился, — и прибавлял: — Не решить дело силой. Запретом да жестокостью лишь отвратить от себя можно. А коли придет зараза византийская на Русь — перемелется: чем сильнее и яростнее земли захватывать станет, тем быстрее преобразится. Ни Роду, ни мне с остальными правянами она не помешает, как и тебе». И оставалось лишь верить, поскольку, если не Кощею, у истоков мира стоявшему, то кому ж еще?

— Значит, один на один со мной биться желаете? — уточнил Влад. Разбойники закивали. — А коли моя возьмет?

Мужики переглянулись, ухмыляясь и крякая. Каждый из них был шире Влада в плечах по меньшей мере вдвое.

— Тебя звать-то как? — спросил один из них.

— А тебе к чему? — насторожился Влад.

— Помяну.

Влад не удержался от смеха.