— А ты не знаешь? — изумился Баюн. — Ты ж сын княжий!

— Так и есть. Только жил я в тереме заложником. Грамоте меня учили, истории, но не ведению дел, к тому ж прилично воды с тех пор утекло — сколько твоя сметанка стоит, уж не ведаю.

— Сметанка, — передразнил Баюн и принялся чавкать, сыром угощаясь. — К твоему сведению, на монету, которой ты расплатился, мог бы взять в придачу к уже купленному и Буренку, и избу, и, вполне возможно, саму хозяйку. Она бы точно не отказалась идти за богатея да еще и дурака, цены своему богатству не знающего. Вот как думаешь, согласились бы тебе за один самый мелкий яхонт отдать того младенчика?

— Нет!

— А я думаю, очень даже согласились. А если не первенец, то и подавно.

— Послушай… — начал Влад.

— Да знаю, знаю, — недовольно пробурчал Баюн. — Душегубить не даешь, людей бережешь, меня голодом моришь, и какой ты после этого навий вестник? Ворон: птица черная злокозненная? Никакой, правильно наш брат тебя ни во что не ставит, — и вгрызся в сыр. Влад только фыркнул.

Глава 4

Глава 4

На опушке подкараулили их пятеро здоровенных мужиков — вот уж кто точно мог похвастаться удалью богатырской. Влад коснулся пояса с ножнами черными. С таким мечом, как у него, против огромных двуручных не слишком-то повоюешь, а от дубин так тем более не отмахнешься, но с ним все же поспокойнее казалось.

Самый здоровенный мужик — по всему судя, главарь — поглядел на Влада оценивающе и хмыкнул.

— В оглоблю согну, руки и ноги повыдергаю, — пригрозил он.