Мысли были странными и больше напоминали сны. То он видел себя же, висящего на цепях в каком-то подвале. То стоял подолгу, опираясь рукой о ствол какого-то дерева, у которого, если задрать голову, верхушки было не увидеть. Переживало оно одновременно все четыре времени года. То сидел на троне или прогуливался вдоль широкой, быстро текущей кровяной реки, воспламеняющейся каждый раз, стоило подойти слишком близко.

Когда под ногами перестало хлюпать, он даже растерялся. Туман подернулся синим, а потом развеялся, и дышать сразу стало много легче.

— Погоди! — рядом на большом пологом валуне сидела девочка в белом платье и венке из колокольчиков, в которых попадались желтые цветки полыни. В пальцах она теребила стебелек белой лилии.

Олег моргнул, прогоняя видение. Ворон на плече переступил лапами — наверное, он тоже видел свои сны. Девочка, однако, не исчезла, а взглянула хмуро.

— Ты что же, собственноручно хочешь свести на нет все, чего добился?

Ворон предостерегающе каркнул, но Олег не услышал. Он одновременно знал и не знал говорившую.

— Я же предупреждала тебя! — она поднялась. Когда начинала движение, все еще оставалась девочкой, но, встав, оказалась очень красивой стройной женщиной с черными волосами и глазами цвета утреннего апрельского неба. — Так нет же. Слуг моих не послушал, а теперь и сам в путь отправился.

Потом она глянула на Ворона, и нечто странное отразилось в ее глазах, а лицо заледенело, превратившись в прекрасную маску.

— Ну хорошо, — произнесла она спустя некоторое время. — Допустим, я пропущу тебя, но птицу эту ты мне подаришь.

Олег сжал кулаки. Оружия у него с собой не было вообще никакого, да и не стал бы он драться с этой женщиной.