— Припасы-то достань, — сказал Ворон и каркнул, а потом подпрыгнул и опустился на землю уже в человеческом обличье.

Олег вынул из кармана узелок, развязал, и тот принялся расти. Дорос он в результате до тех же размеров, что был в квартире. Ворон полез выуживать из него продукты, которые не только не испортились, но и не просыпались и не пролились.

…Проход по Калинову мосту на следующее утро выдался тяжелым. Ворон в этот раз шел впереди и расчищал дорогу позаимствованным у Усыни мечом. Нечисть лезла разнообразная, Олег даже пожалел, что он не какой-нибудь режиссер ужастиков и не писатель — наверняка снискал бы славу, описывая всевозможные «прелести» тварей. Еще ему было нехорошо из-за того, что путь прокладывал раненый спутник, но сам обращаться с мечом он не умел, а вернее — не помнил как. Ворон уже устал уверять, будто гораздо худший мечник, нежели в прошлом был Олег.

— Вот вспомнишь, кто ты есть, — сам убедишься, — сказал он в очередной раз и стал рассказывать о лезущих на мост тварях. — Вот эти ярость в людях вызывают, эти — недовольство и зависть. А вот это, — он снес медузообразному монстру верхушку, и пока та не отросла заново, столкнул в пламя, — наплевательство на чужую боль.

— Хочешь сказать, люди не сами подвержены всем этим порокам?

— Отчего ж? Еще как подвержены: и мерзавцев, и предателей с убийцами предостаточно по Яви ходит. Вот только половина из них так и жила бы себе спокойно, ворча на соседей и сослуживцев, но ничего не предпринимая, если б какая-нибудь из лярв не пролезла в мир живых и не побудила их к действию, — Ворон ловко снес тянущееся к нему щупальце. — Вот, скажем, некий косопузый хрыч может сколько угодно исходить слюной по малолетней соседке, — взмах, и еще одно щупальце полетело в огненную реку, — но ему и в голову не взбрело бы пойти и подкараулить ее в подъезде, если бы вовремя с такой вот лярвой не повстречался.

Олег всерьез задумался и едва успел пригнуться: очередной вставший на мосту монстр выпустил в его сторону несколько игл.

— Вот зараза распоясавшаяся, — Ворон прокомментировал случившееся и так громоподобно каркнул, что тварь сама грохнулась с моста, а Олег устоял только потому, что находился с противоположной стороны от распространения звуковой волны.

— То есть это из-за меня — войны, разгул преступности и все прочее? — спросил он, оправившись от потрясения. — А часовню в четырнадцатом веке? Тоже я?

— Ты платочком махнул, на своей части реки его кинул да мост перешел, — Ворон откашлялся и с трудом вздохнул. — Посчитал, никто с твоей стороны платок не тронет, а тащить его в мир живых небезопасно. Не учел только того, что лярвы твоего слова не испугаются. Сначала одна мост переползла, а ты так и не вернулся. Затем — другая. А сейчас просто ступить от них некуда.