Олегу стало не по себе: и от вида реки, и от моста, а в особенности от того, кто или что этот мост пересекало. Еще он заметил чахлую осину, на которой висел мешок с торчащей из него огромной головой. Мешок был темный от крови и дергался в такт шагам непонятного чудища, а голова — живая — постоянно витиевато ругалась. Возле осины валялся меч, и, по идее, именно им от чудовища и следовало отбиваться, однако Олег застыл и не мог даже шага в сторону дерева сделать.

— Это река Смородина, — проговорил Ворон, — это — Калинов мост. А это чудо-юдо — обитатель царства, что на той стороне раскинулось. Твоего царства, не мара или мора какая-нибудь. Ты мост без защиты оставил, когда уходил, и вот все эти годы они и переправляются.

— Странно. Ничего подобного на улицах не встречал.

— Да и тебя тоже никто в истинном обличии не видел, — заметил Ворон, но пояснять не стал.

— Нам ведь на ту сторону?

— Источник живой и мертвой воды там, — неопределенно проговорил Ворон. — Только справишься ли? Может, освободишь Усыню?

Олег посмотрел на мешок и направился к осине. Голова появлению посторонних не обрадовалась и обрушила на них ушата три отборных ругательств и маленькую кружку в придачу. Ее счастье, что из всего вороха выражений Олег с трудом распознал только не то «гой», не то «гей».

— Сам ты гей, — на всякий случай сказал он.

Голова аж заткнулась от неожиданности.

— Ты возьми меч да веревку переруби, — посоветовал Ворон.