– У нас есть проводник, – сказал Финад. – Тот, кто проведет нас во дворец тайным ходом. Мы нападем на спящих и…

Финад провел себе пальцем по горлу. Тут глаза у Карри вспыхнули, а лицо страшно исказилось. Он походил уже не на ангела, а скорее, на безумца, одержимого жаждой крови.

– Всегда мечтал перерезать всех во дворцах, – хрипло сказал он, вздрагивая от возбуждения. – Меня кличут Убийцей, но кто из нас убивал столько, сколько наемники? А ведь их работу оплачивают золотом лорды! А сколько душ загубили наши короли своей войной? Вы-то все что ж молчите? Трусы! Вам предлагают грабануть дворец, а вы жметесь да скулите, как паршивые псы!

Карри уже вскочил на ноги и орал, исходя слюной. Казалось, он окончательно помешался и сейчас бросится на нищих и начнет их безжалостно убивать.

Его порыв передался хмельной толпе. Отсветы пламени причудливо преображали лица, и сборище преступников выглядело словно слет нечисти в полнолуние.

– Я убиваю за деньги, – хрипел Карри, вращая глазами. – И каждый из вас приходил проситься ко мне в гильдию, все приходили, даже самые тупые и бесполезные! Кто пойдет с нами во дворец, того в гильдию без взноса возьму! Зуб даю!

Ответом ему были восторженные крики. Нищие потрясали кулаками, женщины – молодые и старые – пустились в пляс. Откуда-то прикатили бочонки с дрянным пивом и кислым вином, все заливали в себя черпаками вонючую жидкость, толкаясь, пихаясь, обливаясь.

Тяжело опустившись в кресло, Финад некоторое время смотрел на беснующийся сброд. А потом обернулся. Из-за спины Кайренн выглянул Ангус. Глаза его блестели, лицо пылало от радости.

– Ну, Блоха, надеюсь, ты нам не наврал про тайный ход, – устало произнес Финад. – Завтра ночью поведешь нас во дворец. Учти, если ты все выдумал, Карри освежует тебя живьем.

Быстро кивнув, Ангус высоко подпрыгнул и торжествующе выбросил вверх руку. Его тень, огромная в отсветах пламени, протянулась через весь пустырь.

* * *

Ночь словно подыгрывала бродягам: на убывающую хрупкую луну накинулись здоровенные тучи, задушили ее, спрятали.

В самую глухую пору, два часа пополуночи, вереница серых теней устремилась ко дворцу. Они шли без света, скрывая под плащами дубины, тесаки и кинжалы. Двое крепких молодых парней тащили кресло с Финадом.

А рядом кралась Кайренн – высокая, гибкая, укрытая мужским плащом из черной шерсти.

Перед выходом они с Финадом сильно поругались. Кайренн настаивала, чтобы Толстый остался дома, но тот заявил, что если уж он подбил всех на восстание, то должен сам его возглавить.

Тут началась жуткая ссора, которую Ангус и Ланси Ласка наблюдали из угла, спрятавшись за висевшими на стене нарядами танцовщиц. Кайренн – вся красная, с безобразно перекосившимся лицом – визжала, брызгала слюной, топала ногами, швырялась посудой и выла, срывая голос. Она ругала Финада самыми паскудными словами, обзывала старым уродом, жирным евнухом, постыдником, гнилым нутром и еще похлеще. И при этом требовала, чтобы он остался дома и не рисковал своей жизнью.