На другом конце молчал Аарон. То, что он слышал, очень напоминало спонтанные беседы Филиппа, которые тот мог завести как во время работы с целью объяснить тот или иной момент, так и в повседневной жизни, просто желая поделиться вдруг осенившим его пониманием какого-то явления или феномена. С ним было интересно беседовать на разные темы, ведь всякий раз собеседник выносил что-то новое для себя. Сейчас, например, Аарон серьезно задумался о том, кто же повлиял на тогда еще неокрепшие умы и души его собственных идеалов, и ему очень захотелось об этом побольше узнать. И ведь сегодня о каждом из них говорят, что они следят за малейшими деталями игры, проверяют работает или нет мизансцена, пытаются прочувствовать и найти образы своих персонажей, уделяют колоссальное внимание как бесчисленному повторению достигнутого, так и ежедневному созданию театра с нуля. В них всех есть что-то общее, и в то же время каждый из них уникален.

Но больше этого Аарон сейчас думал о другом. Речь Филиппа чем-то напоминала чтение завета. Независимо от его желания, в воображении Аарона возникал печальный образ Филиппа, чем-то обремененного, чем-то затягиваемого и отдалявшегося от них, хотя всем сердцем переживающего за них и за их общее дело. Аарон чувствовал, что его другу сейчас очень нужна помощь, но он не знал, как ее предложить. Речь звучала складно, как всегда возвышенно, спокойно и убедительно, и ему не хотелось ее прерывать, но чем дальше он слушал ее, тем больше чувствовал, как стремительно утекало время и отдалялся момент, когда он еще мог что-то сделать.

К этому моменту Филипп уже успел порекомендовать провести следующие репетиции в присутствии Марка Эго и Аби с Линой, пообещав, что сам пригласит их, что он и сделал сразу же, попрощавшись с Аароном. Пожелав доброй ночи, Филипп еще раз попросил не забыть проверить утром почту и порекомендовал прогонять свежие сцены. Аарон пожелал доброй ночи в ответ, после чего голос Филиппа был прерван коротким сигналом.

— Если я не сделаю эти звонки сейчас, я не сделаю их никогда, — приговаривал Филипп, пролистывая список контактов в поисках литер «М» и «Л». Когда же он договорился с Марком Эго и Линой о времени их очередного визита в «Кинопус» и отложил наконец телефон в сторону, словно по сигналу его покинули все силы — духовные и телесные, и, тяжело опустившись на диван, Филипп провалился в сон.

Последующие несколько дней протекали необъяснимо долго. Время, словно сделанное из неподатливой резины, тянулось медленно. Дома Филипп чувствовал себя неуютно: в комнате все словно стало чужим, ему начали действовать на нервы звуки, доносившиеся как из смежных квартир, так и со двора, а после того, как он в надежде приглушить их закрывал окна, на него тяжким бременем ложилась заполнявшая комнату неустойчивая тишина. И снова он слышал какие-то непонятно чем производимые слабые звуки. Ему удавалось находить источники некоторых из них, остальные же он приписывал своему воображению.