Следующий день работы Омид решил посвятить более подробному изучению личных бумаг всех сотрудников. Факт того, что вместе с ним в одной и той же молодой компании в далекой заморской стране работало двое его соотечественников и что он не был поставлен об этом в известность, не давал ему покоя. Простое прочтение резюме и сопроводительных писем его не удовлетворило, и он не поленился задать поиск по каждому из них в сети. Не найдя ничего особенного, Омид с удивлением обнаружил, что половина рабочего дня была уже за плечами. Наспех спустившись в кафетерий, он взял себе кофе с круассаном и пару фруктов и сел за столик, принявшись пролистывать в своем телефоне ленту новостей, в которой местные новости чередовались с мировыми и отличались друг от друга лишь масштабами описываемых событий: десять катастроф в мире на две в стране, пять тысяч погибших на Ближнем Востоке на две сотни в соседнем городе, угроза военных конфликтов в Восточной Европе на несколько стычек у северной границы, которая была не так уж далеко от столицы.

Вспомнив о кофе, успевшем уже подостыть, Омид поднес кружку и сделал глоток. В этот момент взгляд его сфокусировался на трех сотрудниках, сидевших за столиком напротив. Двое из них смотрели на него и что-то обсуждали с третьим. Заметив его взгляд, они перестали глазеть и приняли безучастный вид. Тут только Омид узнал в третьем одного из двух соотечественников. Хоть они и сидел к нему спиной, его сильно торчащие уши были в состоянии вскрыть любую конспирацию.

«Мне только не хватало, чтобы он знал что-то обо мне и моем происхождении и положении дома», — забеспокоился он, меньше всего прочего желая, чтобы его личная жизнь и возможности на родине обсуждались бы здесь и играли какую-либо роль в его работе.

Омид поставил кружку с недопитым кофе рядом с тарелкой с фруктами и хотел было встать из-за стола, но сдержался.

«Я буду медленно нарезать свое яблоко на дольки и неторопливо поедать его, и пусть они сами выходят отсюда, если того хотят, — размышлял он, одновременно удивляясь своей неуравновешенности, усиливавшейся с каждым часом. — Что со мной происходит? Почему меня все здесь начинает раздражать и почему я во всем вижу только враждебность?»

Неудивительно, что и этот вечер Омид решил провести вне своего гостиничного номера. Однако сегодня, выйдя из здания, он уверенно свернул налево и направился в сторону «Лагуны».

Не то, чтобы и этот бар был настроен к нему враждебно — отнюдь! Он был просто никаким в его понимании. Повсюду были не имеющие ничего общего цветастые витражи и позолота на гипсе, тяжелые диваны в кожаной обивке и высокие табуретки под дерево, а в ассортименте — сладкие вина, медовое пиво и коктейли с зонтиками.