«Значит он таки успел и тревогу поднять, и выбежать из здания через дверь, такую же как та, через которую нас в него ввели, а после заколотили», — понимает Омид с глубоким сожалением. Теперь он находится под чьим-то контролем или даже прицелом. Нельзя было этого допустить, и в голове его незамедлительно формируется новый план.

Резко бросившись на пол, он заблаговременно укрывается от второго, скорректированного выстрела. Омид быстро покидает эту комнату и незаметно перемещается в центральный коридор. Подобравшись к трупу Главного он грубо, но очень быстро стягивает с него полевую форму, подтаскивает к двери, также выводящей наружу, и, удерживая его на весу и прикрываясь им, как щитом, выбивает ее ногой. В тот же самый момент он слышит выстрел и чувствует удар «по щиту» справа. Значит Т6 находится где-то между этими двумя выходами. Следующий выстрел сужает угол поиска и позволяет Омиду обнаружить противника. Бросая труп, он вбегает обратно, хватает автомат и, не думая уже ни о чем и удерживая спусковой крючок, бежит на Т6. На бегу он замечает, что тот только что успел сменить позицию. Корректируя огонь, Омид успевает получить ранение в левое плечо. Пуля проходит навылет, разрывая плоть и прожигая кожу, но Омид игнорирует боль и продолжает вести огонь. Последние пули все же достигают цели и дробят левое колено Т6. Тот вскрикивает и падает на изуродованный асфальт, который здесь, видимо, в последний раз меняли лет двадцать тому назад. Омид подбегает к противнику, намерившись довершить бой прикладом, но ему это не удается: блокируя удар рукой, Т6 лишь калечит ее, но, изловчившись, выхватывает разряженный автомат из рук Омида. И тот отдает его, совершенно не сопротивляясь. Размеры, вес автомата и удобство обращения с ним с точки зрения оседлавшего свою жертву Омида заметно уступают боевым характеристикам острых кусков старого асфальта, валяющихся здесь в избытке. Двумя такими кусками с торчащими из них осколками гравия, Омид легко и безжалостно добивает своего противника, который, пытаясь скинуть с себя карателя, в течение секунд теряет все оставшиеся силы, навсегда прощаясь со своими лицом и с самой жизнью.

Нет, нельзя расслабляться. Даже сейчас, насчитав полный комплект из шести «Т», нельзя было с уверенностью сказать, что беда миновала. Омид не мог знать когда и сколько таких же «Т» может прибыть на подмогу, и поэтому он бросается назад в это ужасное одноэтажное белое здание, своей планировкой напоминавшее лежащую гантель.

Не обнаружив реального противника, мозг Омида перевел организм в режим энергосбережения, и в первую очередь он включил все болевые рецепторы. Боль от шлепков по голове давно уже нивелировалась на фоне простреленного плеча и кровоточащей щеки; в какой-то момент, вероятно, во время одного из вынужденных падений на пол, были повреждены оба бедра; плюс ко всему он сломал ноготь, которым постоянно за что-то цеплялся и все больше усугублял это пусть и незначительное по сравнению с остальными, но не менее докучающее ранение. Но сил у него хватило на то, чтобы как-то обработать раны, выбрать из ножей один почище, забрать девочку и отбежать с ней метров на триста, где он наконец позволил себе лечь, чтобы хоть немного отдохнуть.