Людей поблизости не было, и он решил воспользоваться этим. Как бы ему этого и не хотелось делать, а птицу перед тем, как готовить, нужно было очистить от перьев, распотрошить и разделать. Он уже проходил этой тропой и знал, где можно набрать воды, чтобы помыться и обмыть куски тушки, и теперь он решительно раскрыл мешок…

Несчастная птица была еще жива. Открыв клюв, она словно из последних сил пыталась поймать последние глотки воздуха, нервно сжимая и разжимая лапки. Глубоко вздохнув, Омид нащупал за спиной рукоять ножа и убедился, что девочка находится на достаточном расстоянии.

Хруст, с которым нож отсек голову птицы, врезался Омиду в мозг. Он почувствовал что-то подобное, когда атаковал ключника пару дней назад, но сейчас он постигал суть совсем других, качественно новых ощущений. Даже когда он поедал хорошо обжаренные куски мяса, вонзая зубы в плоть и разламывая суставы, лишь отчасти напоминавшие ему о том существе, у которых он их забрал, он снова и снова переживал это событие. Он словно проходил какой-то специальный курс обучения, и, как бы ему этого ни хотелось не делать, скоро ему предстояло сдать экзамен.

Да, ему не хотелось этого делать, и поэтому он решил бросить судьбе еще один вызов. Уложив девочку спать в надежном месте недалеко от берега, Омид снова вернулся к тому месту, где была причалена «К», но на этот раз он подошел с другой стороны. Стараясь не шуметь, он подобрался еще ближе, чем в первый раз, но только он вышел на финишную прямую, как спереди возникла фигура вооруженного охранника, приказавшего ему немедленно отойти от берега. Омид решил не бежать, чтобы не инициировать погоню за собой, и поднял руки в знак полного согласия и удивления от якобы допущенной оплошности: то был другой караульный, и он решил разыграть перед ним тот же самый спектакль.

— Простите, пожалуйста, я не заметил, как зашел за границу зоны. Да-да, я ухожу, — согласился он и снова ушел восвояси по той самой тропинке, по которой ушел от «К» в прошлый раз.

«Во-первых, я так и не понимаю, кто охраняет берег, — размышлял он, торопливо уходя прочь, — а во-вторых, я не слышу голосов».

Последнее наблюдение он связывал с тем фактом, что все же согласился реализовать страшный план.

Прошло еще несколько дней, прежде чем настало идеальное новолуние. Ожидание было невыносимым: Омид даже думал пренебречь этим и поддаться соблазну, но сдержался. Еще его беспокоило состояние Малышки, которое вдруг ухудшилось. Она предпочитала лежать большую часть времени, изредка вставая, чтобы поесть и справить нужду. Омида пугало то, что она перестала стесняться его в процессе этого, что добавляло градуса к его и без того сильным переживаниям. Но все рано или поздно заканчивается, и закончилась фаза убывающей луны.