Отойдя на пару километров, Омид решил, что не продержится в таком темпе до утра и устроился на ночлег в каком-то наугад выбранном естественном укрытии.

«Все равно, когда я дойду. Пусть это будет несколькими часами позже, но мне нужно поспать… Ну почему они даже ребенка не захотели оставить у себя? Неужели они все боятся этого…»

Завершить свой вопрос ему не удалось: мозг окончательно отключил активный режим работы организма. Однако в полную силу заработало подсознание, и в первый раз после пережитой им в городе трагедии Омид увидел сон.

Он видел себя с Малышкой на руках, убегающих от медленно но верно катящего по их следам бронированного армейского автомобиля — точь в точь как те, которые возят маршалов по площади во время военных парадов. В автомобиле стоя ехал Самый Главный Террорист, облаченный в камуфляжную полевую форму и отдающий громогласные команды, размахивая огромным окровавленным ножом. За ним, в балаклавах и с автоматами наперевес, в несколько рядов шли солдаты. Они тоже не торопились нагнать Омида и не опережали своего лидера. Сам же он с большим трудом шевелил словно налитыми свинцом ногами, убегая от них вперед, туда, где солнечный свет отражался от какой-то блестящей поверхности. Отраженный свет все усиливался и усиливался, а в какой-то момент практически полностью ослепил беглеца. Омид вынужден был остановиться. Способность различать предметы постепенно вернулась к нему. Он стоял у первой ступени широкой лестницы, ведущей вниз, но девочки в его руках не было. Не было ни слышно, ни видно и преследовавшей его армии. Он сделал шаг вниз по лестнице. Высота первой ступени оказалась настолько малой, что ему показалось, будто ее там не было вообще, и он шагнул дальше — на вторую, потом на третью, на четвертую… Наконец, где-то на восьмом шаге высота ступеней нормализовалась, и он уверенно продолжил свой шаг. Ступеней через пять он почувствовал, как тяжело начали отдаваться его шаги в позвоночник. В какой-то момент он понял, что ступени продолжали увеличиваться по высоте, и все более рискованным стало опускать ногу. Теперь нужно было останавливаться на каждой ступени и спускаться на следующую боком, затем спрыгивать, затем соскальзывать с нее на животе, повисать на руках и только после этого соскакивать вниз. А потом Омид посмотрел вокруг и увидел землю с высоты птичьего полета. Сам он стоял на очередной ступени лестницы, идущей ниоткуда и доходящей до самой земли, но чтобы опуститься на следующую ступень ему нужно было пролететь несколько этажей, да и глубина ступеней, как он только заметил, не изменялась с самого начала. «Еще один шаг и я мертвец!» — птицей пронеслась в его сознании мысль. От нее его вдруг сильно шатнуло, он потерял равновесие…