«Если бы на ее месте была бы какая-нибудь другая буква, для меня это было бы просто судно, — быстро размышлял Омид. — Но именно «К», появившаяся при таких странных обстоятельствах, и именно после того, когда я попросил дух Ки помочь мне?! Я должен попро…»

— Стоять! Отойти назад! К берегу подходить запрещено!

Навстречу им уверенным шагом подходил какой-то военный, по всей видимости имевший право применить силу и даже открыть огонь в случае возникновения опасности нарушения границ страны или же каких-либо недавно очерченных специальных зон. Омид думал было объяснить свой порыв, но вовремя сдержался, заменив объяснение на какую-то лапшу типа «ой, мы и не заметили, как подошли близко к берегу», чем заметно усилил степень решительности военного по их выдворению из запретной зоны. Омид понял: подойти к лодке им не дадут. Во всяком случае не сейчас. Он повернул обратно, чтобы вернуться на тропинку, ведущую в город, и снова в голове зазвучало два чарующих голоса — ненадолго, но достаточно, чтобы напомнить ему о своей идее и окончательно убедить в ее успехе, на который в эту минуту никто в здравом уме никогда бы не поставил и цента.

«Кажется, я ни разу не видел, чтобы она улыбалась, — размышлял Омид, смотря на то, как жадно девочка вцепилась в куриную ножку и откусывала от нее по кусочку. — Зато я наконец увидел, с каким удовольствием она ест!»

Действительно, такое благородное оправдание очередной кражи не могло не радовать его и добавляло позитива в недавно открытую новую копилку с надписью «На дорогу домой!». Но никакая порция позитивной энергии не устранила бы преграду в виде вооруженной охраны того маленького клочка земли, от которого они могли бы бесшумно оттолкнуться и отчалить навсегда, ища эту самую дорогу домой. Конечно, можно было бы поискать другой клочок земли, но мистическая аура этой лодки с литерой «К» окончательно отбросила все возможные и невозможные версии.

И подкинула такой вариант решения, от которого Омид сначала пытался незаметно отрешиться, а сейчас, скрепя сердце, безропотно начинал принимать.

Все началось с той самой курицы, которая по неудачному для нее стечению обстоятельств вышла из двора, где кудахтали ее сородичи, в тот момент, когда Омид с Малышкой проходили мимо. Они оба уже начали забывать, что такое нормальный обед, но в воображении ребенка курица так и оставалась просто птицей, а Омид видел в ней подарок судьбы, который смог бы продержать их дня два. Бегать за курицей было бы бессмысленно, и поэтому он поднял с земли камень и валявшуюся неподалеку палку и попросил девочку отойти подальше. Пытаясь не вспугнуть птицу, Омид занял удобную для броска позицию и изо всех сил метнул в нее палку, незамедлительно пустив вслед ей и камень. Тот пролетел мимо, но палка, вращавшаяся, словно лопасти вертолета на бреющем полете, описала слишком сложную для птицы траекторию и не оставила ей шанса на спасение. Схватив бьющуюся в конвульсиях птицу за шею, Омид побежал по дороге, жестами показывая, чтобы Малышка следовала за ним. На ходу запихнув птицу в мешок, он отошел на приличное расстояние и снова оставил девочку ждать его неподалеку.