Повисшая в воздухе тишина быстро начала сказываться на душевном равновесии Филиппа. Он занервничал, но терпеливо ждал реакции.

— Комментарии? — спросила Здоровая Дерзость, покосившись на коллег.

— Так вот что он там вырезал-добавлял сегодня! — кивал Большой Страх, сводя все нити воедино. — Ну-ну, посмотрим, как он дальше-то будет.

— Я понимаю, что по объему у меня перебор, — тихо заговорил Филипп, — но бывают же пьесы в двух действиях, и в трех, и в… Можно, конечно же, поработать над сокращением чего-то, но, в конце-то концов, я представил вам то, что накапливалось во мне все это время, и я вложил в эту работу всего себя.

Голос его начал обретать силу, а слово стало убеждать.

— Теперь у нас есть заготовка того, что мы представим на суд зрителей как наш первый спектакль. Очень скоро с вашей помощью эта заготовка будет оттесана, выровнена, отшлифована, отполирована и сыграна вами, друзья мои, — сказал он, оглядев его коллег по читке его «Притчи…». — И вы, мои друзья, — обратился он к сидящим в быстро обретающем свой обновленный вид зале, — не стесняйтесь говорить мне в лицо все, что вы сочтете стоящим того. Критика на этом этапе будет спасительна, и я вам доверяю. Это словно если бы я пришел со своей душевной болью к любому из вас, поделился бы ей и испросил совета и помощи. Не дали бы вы мне ее в тот же час? Не поддержали бы, если б почувствовали, что я в этом нуждаюсь, и не посоветовали бы отделаться от того, что может навредить? Несомненно, вы бы так и поступили. Сейчас мы все — и я сам в первую очередь — словно нагие, стоим перед вами. Приоденьте-ка нас, ладно?

— Ну, насчет одежды… — заговорил первым Марк Эго, не скрывая улыбки. — Я только что закончил просмотр фильма, и я вживую увидел все костюмы перед глазами. Они готовы, нужно их только пошить.

— По стилю и гриму ты нам, старикам тоже работы задал, — засветил своей белоснежной улыбкой на шоколадной коже Аби, и разведенные в стороны руки Лины в жесте «ты все сказал и мне уже нечего добавить» явились тому безмолвным подтверждением.

Ленни, все это время с интересом наблюдавший за происходящим, сейчас пребывал в недоумении: к нему обратился создавший этот текст человек, прося высказать свое мнение по поводу услышанного?! Сейчас ему, конечно, лучше помолчать, но если подвернется возможность и он действительно что-то захочет сказать, он обязательно сделает это.

Братья Максимилиан и Минервино уже спорили друг с другом по вопросам освещения некоторых сцен, и актерам на сцене пришлись по душе их реплики, а Ласло выдал очередную закодированную дилемму, которая при всей своей сложности читалась без особого труда: