Глава 1. О создателях и расточителях

Ленни не подвел. Он даже успел закончить свою работу на день раньше намеченного срока. И все же он посчитал нужным провести весь последний день этого августа в «Кинопусе», приказав Томми безоговорочно следовать его примеру.

Последний ходил за Ленни по пятам и в основном восторгался результатом своей работы, которая по объему была пока что самой крупной в его недолгом опыте. Время от времени он вспоминал то, как все начиналось месяц назад. В то же время в его памяти теплились воспоминания о том, как он в первый раз взял в руки молоток, карандаш, нож, шпатель… Сейчас его никто не вызывал на разговор и ему не нужно было никому пускать пыль в глаза, да и не такой он был на самом деле человек — да, ветренный болтунишка, но не больше. Однако себя он никогда не обманывал, и сейчас лишь молча созерцал результаты своего качественного роста. За те несколько лет Томми вырос из неумелого подмастерья в надежного помощника, а за этот месяц он успел несколько раз услышать похвалу от самого мастера Леонида, который однажды даже отпустил его на полдня раньше! О поощрении такого калибра не болтают направо-налево — о нем размышляют, его постигают, от него двигаются дальше.

Ленни же был слишком взрослым для подобного рода откровений. Он прекрасно понимал, что все еще продолжает постигать искусство мастера, и уделял больше внимания не внешней стороне своих трудов, а их внутренним характеристикам: надежно ли соединены трубы, равномерно ли покрыты стены краской, не шатаются ли кресла, не вылезает ли где-либо шапка гвоздя.

— Прихожу к выводу, что стоит немного пожить, что ли, в тех условиях, которые сам создал, — говорил он, неторопливо обходя все помещения обновленного «Кинопуса», — и если самому понравится, то и других не грех пригласить. Слышишь, что я говорю, или опять витаешь в облаках?

— Да-да, конечно… — временно слетая с облаков, выговорил Томми.

— Слушай и запоминай. Скоро тебе самому придется кого-нибудь учить, — поучительно советовал Ленни. Сам же он получал удовольствие от созерцания этих кресел, выстроившихся, словно солдаты на параде, обновленных стен с обивкой, заглушающей лишние звуки в зале и словно в самой жизни, светильников, наконец-то равномерно освещающих все помещение и, вместе с тем, делающих акценты в тех местах, где этого требовали функции различных участков зала и его геометрия.

А по новой сцене «Кинопуса», которая несмотря на свои небольшие размеры словно по мановению нескольких волшебных палочек стала словно в два раза глубже и немного шире, сновали молодые актеры, читавшие свои диалоги, подававшие реплики, отрабатывавшие мизансцены, демонстрировавшие друг другу и самим себе свои новые возможности. Словно какой-то биоорганизм вырастал на этой сцене из брошенного в нее маленького семени и превращался в постоянно растущее, уходящее корнями вглубь и тянущееся ветвями вверх дерево.