— Спасибо, спасибо вам большое за аплодисменты и за улыбки! Да, история счастливой жизни всегда восхищает и служит примером для остальных. Вам она понравилась?

Все очень напоминало заключительное слово, с которым режиссеры обычно выходят после успешной премьеры, говорят пару-другую хвалебных слов, еще раз представляют «тех, без кого все это было бы невозможным». Они восприняли его вопрос, как часть дружеской беседы, и пробубнили свое коллективное согласие. Но в его голосе не улавливались те обертоны, которые всегда сопутствуют таким речам и добавляют к ауре триумфа, поэтому кто-то помыслил о том, что спектакль, может статься, еще не закончился. Эти вернулись на свои места, другие продолжали стоять…

— Да, она вдохновенная, она красивая, красочная, может быть даже в чем-то и поучительная, не так ли? А самое главное — она убедительна! — Он сделал паузу, еще раз убедившись в согласном молчаливом ответе. — Да? Убедительна? И вы действительно поверили в то, что я вам рассказал?

После отгремевших аплодисментов тишине несложно было вернуться в зал сразу после того, как новый любимец внимающей каждому его слову публики обратился к ней. На последних словах тишина пропитала собой весь театр, делая заметным легкий фон в динамиках, который Ласло сразу же принялся сводить на нет.

Филипп лишь усмехнулся и понурил взгляд. Он подошел к столику, на котором лежал пульт, оставленный Артуром и направил его в сторону экрана, который сразу же начал сворачиваться и снова скрылся от глаз под потолком над сценой.

— Как все оказывается просто в этой жизни. Как легко взять и захотеть достигнуть намеченной высоты, а потом просто терпеливо дождаться, когда выпадет твой шанс, после, оказывается, необходимо просто произвести оплату услуги по достижению своей мечты — и живи дальше, о великий победитель!

Филипп небрежно положил пульт на столик и вновь посмотрел в зрительный зал, прорезая своим вдруг ставшим ядовитым взглядом каждого, кто возникал на линии огня.

«Злые орки, закостенелые дикари, выкрашенные куклы, запуганные узники», — звенело в его голове, и чтобы заглушить этот голос, Филиппу пришлось возвысить свой собственный.

— Давайте-ка я верну вас в тот день, в который я якобы дал такое благородное обещание. Как я сказал, лишь на следующий день я решился задать вопрос, который мучил меня всю ночь: «Где книга?». Как выяснилось, ее продали несколько лет назад, и благодаря вырученным деньгам смогли закрыть долг, в который один из моих обожаемых кузенов втянул себя и своих родителей. Когда же я вскипел от ярости и потребовал выдать мне имя покупателя, наши добавили, что часть денег была также использована на оплату моего обучения.