«Ну же, ну же», – подгонял он свою лошадь, чувствуя, что тишина эта не к добру. Ризи сомневался, чтобы Ан Бег наблюдал за дорогой, что эти разбойники так преданы долгу, что будут сидеть в засаде на берегу в надежде убить случайного путника из Кер Велла, но все было возможно, когда беды окружили страну.

Кусты теснились и подступали с обеих сторон. Дорога поросла травой, тут и там на ней виднелись свежие побеги, и колючки норовили вцепиться в лошадь. Черному скакуну Ризи не нравилась эта ночная дорога, эти ненадежные места: и Ризи приходилось пришпоривать коня, в чем тот обычно редко нуждался, и гнать его вперед, не обращая внимания на опасности.

Приблизившись к холмам, лошадь начала уставать, с трудом выдерживая вес седока в доспехах, Ризи дал ей замедлить шаг, направляя к броду, – эта часть дороги тревожила его, возможно, сильнее всего.

Ивовые ветлы заключили его в свои объятия, задернув черным занавесом звездные небеса. Шаги приглушали шорох листьев и плеск воды. Лошадь, встревожившись, заплясала на месте, тихо заржав. Ризи вновь коснулся ее боков шпорами, отстраняя щитом ивовые ветви.

Вот и Элд. Он ощущал присутствие древних чар, глядя вперед, на берег реки.

«А теперь даруй мне удачу», – подумал Ризи, вспоминая о той, что и его благословила. Он держал ее образ перед своим мысленным взором – «О, Ши, ты обещала».

Он нашел брод, сам по себе опасный в темноте, к тому же давно не использовавшийся никем: река могла изменить свое русло, вымыть ямы, в которые могли рухнуть и лошадь, и седок, могла намыть топкие пески на место прочного дна. Ризи спешился и для надежности повел лошадь за собой, по грудь погрузившись в медленные воды Керберна.

Мимо самых его бедер скользнула тварь, большая, живая и жуткая. Ризи не выпустил поводьев и, споткнувшись, устоял в воде, но плеск реки изменился, превратившись в легкий смех. Берег расплылся перед его глазами. И снова что-то коснулось его ног, талии, и мягкие руки потянулись вверх, обнимая его доспехи.

Он кинулся к отмели, упал на колени, потянув лошадь за собой, потом, поднявшись на ноги, поспешил прочь сквозь камыши, по вязкой засасывающей тине, ломая опавшие мертвые сучья.

Лошадь шарахалась туда и сюда, но он поставил ногу в стремя, и, невзирая на тяжесть металла, она тут же пустилась вскачь. Закинув голову, она в ужасе неслась вперед, и Ризи с трудом удерживал ее поводьями, ибо его хлестали ветви по лицу: они скакали вслепую и наугад.

Он все же придержал лошадь, и она, вздрагивая, перешла на шаг. И Ризи тоже дрожал, промокший насквозь, вспоминая ту тварь, что прикасалась к нему.